– Дурное и хорошее можно найти в любом предмете, но именно поэтому сейчас я не в полном упадке духа.
– Философично. Леди Бесс, Марибель не пришла, потому что носит траур по отцу… если ты интересуешься. У Симеона такой роскоши нет.
«Траура или возможности носить его в уединении?».
Когда Иратилим ушла проверить остальных гостей, Ребекка нетерпеливо развернула записку, не особо стараясь скрыть содержание от Дэна: по размеру это была почти визитка, вряд ли можно было что-то разглядеть с соседнего места.
Красными чернилами было выведено короткое послание:
«Уже догадалась?
– Ди».
Вот теперь Ребекка нарочито быстро и громко положила записку на стол содержимым вниз и выдохнула через щёлочку губ. Дэниель лишь на мгновение задержал на девушке вопросительный взгляд.
Остаток вечера мисс Амварт не помнила, потому что мысли занимала подозрительная – нет, подозрительнейшая – записка.
***
Откуда Агнет знала Ди и что она о нём знала? А может, стоило спросить себя, кем на самом деле являлась Агнет Иратилим? Или она передала это послание «вслепую», не подозревая, с кем имеет дело?
Вопросов копилось всё больше, и они никуда не исчезли, когда на следующий день миссионер Иратилим объявила во всеуслышанье, что приглашает Ребекку Амварт в своё первое настоящее жилище в Новом Седоне. Если говорить словами самой Агнет, она «выбрала» Ребекку для этого визита. Не нужно было иметь институтское образование, чтобы понять, что выбор стоял между аптекаршей и Дэниелем Окнадом, поэтому с ним Бесс решила обсудить эту новость в первую очередь.
Дэниель встретил Ребекку на удивление спокойно, что, впрочем, посеяло только больше сомнений: совсем недавно иммунолог из кожи вон лез, чтобы выслужиться перед Агнет, почему же не был взбешён теперь, когда она отдала предпочтение медсестре-недоучке?
– Я считаю, это логично, что она выбрала тебя, – говорил Дэн, облокотившись на перила винтовой лестницы.
Позади них распахнулось окно, и Жюли стала размашистыми движениями выгонять на улицу дым.
– Неудачные вычисления, – смущённо пояснила девушка.
Дэниель улыбнулся ей и снова подставил лицо холодному бризу.
– Вы с ней спелись… Вот же, это не должно было прозвучать так ядовито! Но правда, вы смотрите на болезнь одинаково, так что естественно, что она тобой заинтересовалась.
– Да, ещё и эта записка…
– Какая записка?
– Я ценю твою воспитанность, но ты буквально сидел рядом, когда она вручила её мне.
Дэн в недоумении нахмурился и покачал головой.
– Не понимаю о чём ты, но ладно.
– Дэниель, хватит шутить, пожалуйста. Ты смотрел на записку собственными глазами. В этом нет ничего дурного. Просто хватит это отрицать, мне и так сложно.
– Хорошо, допустим, только не волнуйся. Агнет имеет такое влияние на людей. Именно поэтому если кто и способен избавить нас от болезни, то она.
Леди Бесс встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли о записке. Вряд ли она играла в этом деле решающую роль.
– Избегать ответственности, конечно, здорово, но это уже слишком.
– Нет, ты не понимаешь: вся суть работы Агнет в том, что она появляется в критические моменты, в дни хаоса, во время бедствий и меняет курс событий. Проминает реальность по собственному разумению. Она на это способна, и таков её долг. Потому её так ценят… и боятся.
– А, это не избегание – очередная магия южных графств.
– Напомню, что большую часть времени Агнет проводит заграницей.
– Тем более! Откуда вы знаете, что она не врёт вам, подпитывая своё мрачное миссионерское эго, – Ребекка произнесла это нарочито низким, глубинным голосом. – Что ж, ты меня убедил: стоит зайти к ней, хотя бы чтобы вывести на чистую воду.
Леди Бесс уже отстранилась от перил, когда вдруг задержала взгляд на иммунологе. Её не покидало чувство, что эпидемия и впрямь скоро закончится. Совсем! Жизнь изменится, придётся привыкать к чему-то новому. Вместе с надеждой эти мысли пробуждали… грусть?
– А ты? – вопрос прозвучал с куда большей заботой, чем Ребекке этого хотелось. – Что будешь делать?
– В смысле? – спокойное лицо Дэниеля подёрнулось от напряжения.