– Когда… – она обвела руками воздух.
– А… Про Митча с Майки ты знаешь – и плевать я хотел на твоё мнение. Потом… – уголки его губ дрогнули – похоже, долгие годы доктору не приходилось заглядывать так далеко в будущее. – Чувствую, нас ждут большие перемены. С Агнет или без – после смертельной угрозы людям свойственно пересматривать взгляды на жизнь. Дальше уже мои спекуляции, но, мне кажется, в свои права вступят наследники – те из них, кто останется жив, разумеется. Правящие семьи далеки от нас, простых смертных, но их сплочённости между собой можно только позавидовать. Особенно дружны младшие; пару раз я видел издалека, как горячо они приветствуют друг друга на семейных собраниях. Так что – кто знает! – возможно, нас ждёт эпоха объединения городов. Может, и ко мне обратятся за советом… для восстановления медицинской структуры Рта, например. Я возражать не стану.
«Словом, лишь бы Артур гордился. Ты действительно не можешь без авторитета, Дэниель», – но вслух Ребекка этого, разумеется, не сказала. А доктор вдруг рассмеялся, покачав головой.
– Но до этого ещё слишком далеко. Для начала не помереть бы нам всем от ходучки, а тебе справится с визитом к Агнет. Не думай, что это будет легко, что бы я ни говорил про «спелись».
XXII
Указания, которые дала Агнет, оказались не нужны: не заметить… дом миссионера было невозможно: на самой окраине города возвышались громадные каменные плиты мертвенно-серого цвета. Они образовывали странную геометрическую фигуру, внутри которой, скорее всего, и располагались жилые комнаты. Вся конструкция была построена гораздо позже остального города, – как давно она здесь? почему аптекарша не замечала её прежде? – и её чужеродность резала глаз.
Ребекка нашла место, где соединялись два узких постамента, и прошла внутрь. Свет не проникал в открывшийся одинокий коридор, но и темно здесь не было. В противовес домам влиятельных южан с их коллекциями картин – голые стены, уходящие далеко ввысь. Да что там – в коридоре вообще не было мебели.
– Агнет? – в вопросе – сомнение на грани со страхом. Ребекка не слышала даже звука собственных шагов.
– Я спускаюсь. Иди прямо, встретимся на балконе.
Другого пути, кроме «прямо», всё равно не было, так что аптекарша нерешительно двинулась по коридору. Вскоре она заметила на полу у стены красные пилюли. С каждым шагом их становилось всё больше.
– Это займёт некоторое время, – виновато усмехнулась Агнет. – Скажи пока, отчего возникла болезнь? Как ты думаешь?
Бесс потёрла руки, косясь на пилюли. Целую красную гору.
– Честно, я думаю, это нечто… ну, не метафизическое. И не из области нейрохирургии…
– Что-то душевное, да?
– Если предположить, что такая материя, как душа, действительно существует, то да, болезнь как будто связана с волнениями этой самой души.
– Чьей души?
– Больного?
– Одного ли? Или…
– Коллективный разум! Было столько разговоров о живых городах и тянущихся связях – конечно, речь о коллективном разуме.
– Значит, это нечто масштабнее, чем переживания отдельного человека.
Ребекка остановилась и повернулась туда, откуда пришла. На мгновение ей захотелось вернуться – доказать что-то? Аптекарша мотнула головой и пошла вперёд. Вдалеке уже показался свет.
– Даже у коллективного разума есть нечто вроде предводителя.
– Вот именно: «нечто». Как быть, если предводитель – не человек? – вкрадчиво спросила Агнет.
– А что же тогда?
– Явление. По долгу службы я тонко чувствую настроения не только толпы, но и места, события. Что есть суть эпидемии?
– Боль? Страдания? Смерть?
– Всё это последствия. Они ничтожно малы по сравнению с целым. Что есть суть эпидемии?
– Простите, Агнет, где этот Ваш балкон и как долго Вам ещё спускаться? Когда мы сможем нормально поговорить?
Всё это время голос госпожи Иратилим раздавался где-то в пространстве и нигде одновременно.
– Что есть суть эпидемии, леди Бесс? На третий раз должно повезти.
– Суть, суть, суть…
«С Агнет или без…», – в воспоминаниях всплыло бледное, но наконец-то спокойное лицо Дэниеля, его слова о будущем южных графств.
– Перемены, – осенило Бесс.