— Почему ты не выкрикиваешь эти слова? — я спросила Соло.
Он выглядел растерянным, как будто никогда не задумывался о том, что может существовать реальная альтернатива смертной казни.
— Иногда смертная казнь — это правильный выбор.
Я нахмурилась.
— Но не сегодня.
— Нет, не сегодня, — согласился он.
— Тогда скандируй для Етти.
Глубокий баритон Соло звучал сначала тихо, но становился все громче по мере того, как мы продолжали петь вместе со всеми остальными.
Мила и Рейвен указали на правую сторону здания и пошли впереди.
— Кабинет Хана находится с этой стороны.
Дети бегали вокруг нас, воодушевленные песнопениями. Сотрудники службы безопасности следили за происходящим, но не принимали в нем участия.
После пятнадцатиминутного протеста у кабинета Хан и Магни вышли вместе с Кэмероном и Етти. Перл и Лаура стояли рядом со своими мужьями, и я задалась вопросом, допускали ли их в кабинет Хана все это время.
— Перл говорит мне, что это не восстание, а мирный протест, — начал Хан и выглядел так, словно на его обед только что сели пять мух. — Я заметил, что вы не поддерживаете смертную казнь, и теперь вы можете заниматься своими делами, — он пренебрежительно махнул рукой, но мы, протестующие, еще не закончили.
— Если вы не отпустите этих людей, мы соберем наши вещи и немедленно уедем, — пригрозила Дарлин.
Хан выгнул бровь и вздернул подбородок.
— Кто вы?
— Меня зовут Дарлин Лонг, и я играю на бас-гитаре.
— Что ж, Дарлин Лонг, ты должна знать, что шантаж — серьезное преступление в Северных землях. Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова.
— Я никого не шантажирую. Я просто выдвигаю ультиматум.
Магни шагнул вперед, его лицо стало красным, как перец чили.
— Никто не ставит ультиматумов правителю Северных земель. Мы не указываем вам, как, черт возьми, управлять вашей страной. Это анархия.
Любой мужчина в стране испугался бы гнева Магни, но Дарлин не дрогнула. Только плечи ее слегка опустились. Но тут Мила подошла и встала рядом с Дарлин, так близко, что их руки могли соприкоснуться. Она не произнесла ни слова, но сигнал был ясен. Она была на стороне Дарлин против своего отца.
— Мила. — Магни нахмурилась еще больше, когда я подошла и встала с другой стороны от Дарлин. Сальма последовала за нами, затем Рейвен и все остальные женщины. Вместе мы образовали стену, стоя плечом к плечу в молчаливом протесте, и знамена говорили за нас.
Улыбка на лице Перл сказала сама за себя, и она прикрыла рот рукой, когда Хан сердито посмотрел на нее.
— Ради всего святого, — прошипел Хан и запустил руки в волосы. — Я не собираюсь позволять мамашам диктовать нам законы.
Вокруг царила напряженная атмосфера, все ждали, что Хан заговорит снова, но его глаза расширились, когда он увидел, что за моей спиной что-то происходит. Я обернулась и увидела Соло, который подошел и встал прямо за моей спиной. Сначала он стоял один, но затем Лео последовал за ним, и вскоре одиннадцать человек выстроились в линию, поддерживая нас.
Магни упер руки в бока и покачал головой.
— Вот что происходит, когда вы проводите гребаные собрания в мэрии. Люди думают, что их мнение имеет значение. Я же говорил вам, что это ошибка.
Хан поднял руки и обратился к нам.
— Вы напрасно теряете время, поскольку мое решение уже принято.
У нас перехватило дыхание, и мы все вместе затаили дыхание.
Етти смотрел прямо на Дарлин, когда Хан продолжил говорить.
— Лаура и Перл привели убедительные аргументы в пользу того, что Рейвен столкнется с ситуациями, подобными той, что произошла сегодня. В результате я решил, что на женщин-воинов не будет распространяться действие закона о запрете физического контакта во время участия в боях. — Он поднял руку. — Это все, на что я способен на данный момент. В результате принятия этого нового закона и настойчивых заявлений Лауры о том, что это был несчастный случай, Етти и Кэмерон могут вернуться к своей работе. — Развернувшись, Хан сделал несколько шагов, прежде чем снова повернуться ко всем с недовольным выражением лица. — То же самое касается и всех остальных. Возвращайтесь к работе!
Етти выглядел так, словно был в шоке, а когда счастливые жители Родины набросились на него с поздравлениями, он застыл и поднял руки вверх, словно желая, чтобы никто не обвинил его в том, что он прикоснулся к женщине.
Большинство людей похлопывали его по плечам и спине, но Дарлин обняла его, и, казалось, ее не волновало, что Етти не обнял ее в ответ. Отпустив его, Дарлин повернулась к Соло.