Во взгляде Соломона появился какой-то новый огонек.
— Магни частично оглох на одно ухо из-за нашей драки. Ты знала об этом?
— Нет.
— Он говорит, что не пытался меня убить, но мне так показалось.
Я склонила голову набок.
— Вот почему я ничего о тебе не слышала. Он заставил тебя подчиниться.
Соломон повернулся и посмотрел на меня, нахмурив брови.
— Мне было семнадцать, и я стоял на своем, как упрямый дурак. Это стоило мне недели в больнице. После этого на меня был наложен судебный запрет.
— Что это значит? — Я приподнялась на локтях, бросив на него еще один косой взгляд, но, увидев выпуклые трицепсы Соломона, натягивающие рукав его футболки, снова отвела глаза.
— Мне запретили въезжать на Родину или каким-либо образом связываться с тобой. Даже если бы ты приехала в Северные земли, я не смог бы приблизиться к тебе. Судебный запрет был, по сути, их способом удовлетворить твою просьбу не убивать меня, но только до тех пор, пока я буду держаться от тебя подальше.
— Тогда почему ты можешь говорить со мной сейчас?
— Хан отменил судебный запрет.
— Когда?
— Вчера.
Я долго молчала, думая о том, сколько раз задавалась вопросом, почему он никогда не связывался со мной.
— Ты сказала, что у тебя есть вопросы.
Я кивнула.
— Для меня все это как в тумане. Возможно, это был мой способ осмыслить случившееся, ну, знаешь, чтобы стереть его из памяти. Но на протяжении многих лет мне снились кошмары, и я уже не уверена, что реальность, а что фантазия.
Он ждал, что я задам вопрос.
— Соломон, мы… — я замолчала, не зная, как это сформулировать. — У нас был секс?
Его лицо напряглось.
— Ты не помнишь?
— Нет. У меня остались воспоминания, но они неясные и туманные. Я знаю, что мы целую неделю спали вместе под открытым небом и много целовались, но прошли ли мы этот путь до конца?
Соломон поднялся с травы и пошел прочь, как будто я его чем-то обидела.
— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — крикнула я ему вслед, и он остановился и обернулся.
— Позволь мне прояснить ситуацию. Ты не помнишь, спали ли мы вместе, но тебе снятся кошмары по этому поводу. Это все?
— Да.
— Мысль о том, что ты была со мной, вызывает у тебя чувство страха? — его голос был напряженным, с хрипотцой в тембре, как будто ему было больно говорить. — Или это вызывает отвращение?
— Просто ответь на мой вопрос. Мы спали вместе?
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что да.
Соло потер лоб, его челюсть напряглась.
— Эй, ребята.
Мы оба обернулись и увидели, что к нам направляется Мила.
— Я принесла вам перекусить.
— Я не голоден, — пробормотал Соломон.
— Как хочешь, но ты здесь уже давно, и здесь жарко. По крайней мере, выпей что-нибудь. Арчер говорит, что люди становятся раздражительными, когда голодны или у них обезвоживание.
— Спасибо, Мила. — Я встала, чтобы взять корзину.
— Уиллоу, с тобой все в порядке? — прошептала Мила.
Я ободряюще улыбнулась ей.
— Мы скоро закончим.
— Хорошо. — Она положила руку мне на плечо и озабоченно улыбнулась, прежде чем уйти.
Мы с Соло не разговаривали, пока Мила снова не ушла, а к тому времени я уже открыла корзинку и отправляла в рот шарики с водой.
— Хочешь немного? — я спросила. — Еще есть фрукты и пирожное.
Соло подошел и взял яблоко.
— Итак, расскажи мне, что еще тебе снится в кошмарах, когда я что-то делаю с тобой?
— Забираешь меня от моей семьи.
Он шумно откусил от яблока.
— Почему ты не хочешь сказать мне, был ли у нас секс?
— Ты знаешь столько же, сколько и я, Уиллоу. Ты просто скрываешь это.
— Так помоги мне вспомнить.
— С чего бы мне это делать, если ты так хорошо постаралась скрыть то, что произошло между нами? — Соломон откусил еще один большой кусок и бросил яблоко в озеро.
— Хорошо, тогда расскажи мне о моем падении. Я помню, как за нами несколько дней гнался медведь; вот почему я упала?
Он скривил лицо.
— Нет, медведь не гнался за нами несколько дней. Боже, ты действительно все перепутала, не так ли?
— Там был медведь. Я уверена в этом.
— Да, там был медведь и за нами гналась целая гребаная армия охотников. Вот почему мы прыгнули.
— Я не упала?
— Нет. Мы прыгнули.
— Я помню, как чуть не утонула в воде и упала в водопад.
— Рана была не такой уж большой.
Я подняла руку.
— Достаточно большой, чтобы сломать две кости и получить серьезное сотрясение мозга. Видишь этот шрам? — Я убрала волосы с шеи. — Это тоже с того дня. Большинство людей удаляют свои шрамы, но я сохранила свои, чтобы никогда не забыть, как близка была к смерти из-за тебя. Но, может быть, ты подавил эту часть.