— Я, черт возьми, остановил кровотечение. Поверь мне, я никогда не забуду, как тебе было больно.
Взяв пирожное, я развернула его и принялась есть пальцами.
— У меня есть фотографии, сделанные во время моего пребывания в больнице. Царапины, порезы и синяки. Я выглядела как потерпевшая кораблекрушение.
Соломон ответил быстро и с нотками разочарования в голосе.
— Именно поэтому я настоял на том, чтобы мы перестали убегать. Ты хотела, чтобы мы продолжали прятаться, или ты и об этом забыла?
Покачав головой, я почувствовала раздражение на него.
— У меня было сотрясение мозга. Я была не в том положении, чтобы принимать рациональные решения.
— Уиллоу, я пытался спасти тебя. Вот почему я развел костер, чтобы привести их к нам. Ты так боялась, что они убьют меня.
Пирожное крошилось у меня между пальцами, пока я цеплялась за свой щит гнева.
— Да, что ж, бывали дни, когда я жалела, что они этого не сделали.
Соломон опустил подбородок, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.
— Ты бы хотела, чтобы я умер в тот день?
— Из-за тебя у моего брата проблемы с доверием. Из-за тебя я так и не смогла попрощаться со всеми в школе. Ты знал, что меня забрали посреди ночи? Из-за тебя мне снятся кошмары. Благодаря тебе у меня есть сердце, которому я больше никогда не захочу следовать. Ты взял что-то чистое и разрушил это своим безрассудным нетерпением.
Уши Соломона с каждой секундой становились все краснее.
— Так вот почему ты с Тристаном?
Я уставилась на него.
— Кто тебе это сказал?
— Хантер сказал.
Мое сердце учащенно билось. Было невозможно не заметить боль в глазах Соломона, так почему же я не почувствовала удовлетворения, которое обещала мне моя фантазия о мести?
— Ты с ним, потому что чувствуешь себя в безопасности с ним, а со мной нет?
— Тристан не… — я собиралась сказать правду. Тристан был моим другом и не более того. Хантер упомянул бы, что я была с Тристаном, чтобы убедиться, что Соломон не предпримет никаких шагов в отношении меня.
— Тристан — не что? — Соломон засунул руки подмышки и опустил взгляд, его тело было расположено так, чтобы защитить его от моих слов.
— Тристан не безрассуден. Он добрый и забавный.
— И ты счастлива с ним?
Я отвела взгляд, чувствуя себя неловко из-за лжи. Внезапные воспоминания о том, как я лежала на больничной койке, подключенная к трубкам, подействовали на меня как бензин, подливаемый в огонь моего внутреннего гнева. Этот человек был опасен для меня, и я ненавидела его. Я выпрямилась во весь рост.
— Да, я очень счастлива с Тристаном. Что насчет тебя? Ты женат?
Соломон поднял голову и посмотрел на меня так, словно не понял вопроса.
— Ты женат? — повторила я.
— Уиллоу, ты и я… мы…
Сначала я уставилась на него, не веря своим ушам. Потом разразилась глухим смехом.
— Ты же не серьезно?
— На сто процентов. Я все еще люблю тебя.
Черт возьми. Я была готова выплеснуть на него весь свой гнев, но слова Соло о том, что он все еще любит меня, смягчили меня, но я не могла позволить себе быть мягкой рядом с ним. В целях самозащиты я вложила всю свою энергию в броню гнева.
— Мне все равно. Я не испытываю к тебе ничего, кроме ненависти. Что бы ты ни мечтал о нашей свадьбе, забудь об этом. Мы были детьми, когда заключили этот договор, и я гарантирую, что этого никогда не случится в этой жизни.
Лицо Соломона напряглось, и вены на его шее вздулись.
Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.
— Никакого договора и никакого брака не было! Все, что осталось между нами, — это болезненные воспоминания и глубокое чувство ненависти. Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал со мной.
Лицо Соломона стало таким красным, как будто я ударила его по щекам. Добродушный извиняющийся мужчина стал ледяным.
— Говорят, все, что нужно, чтобы двигаться дальше, — это покончить с прошлым. Я думаю, это правда. — Он сделал шаг назад. — Ты можешь сказать трем мужчинам, наблюдающим за нами из-за деревьев, что я не представляю для тебя угрозы. Уиллоу, которую я любил, очевидно, исчезла.
Я хотела накричать на него, чтобы оставить за собой последнее слово, но не смогла придумать, что сказать. Он был прав. Я больше не была той наивной, обожающей девочкой, которая любила его безоговорочно. Я была циником с разбитым сердцем, которая стояла неподвижно, наблюдая, как Соло исчезает из моей жизни во второй раз.