Бен вышел первым, когда двери нашего беспилотника открылись.
— Все будет хорошо, — сказал он Сальме, которая оглядывалась по сторонам. — Просто держись поближе к Уиллоу, пока я пойду поговорю с другими организаторами.
Я не возражала, когда Сальма подхватила меня под локоть и прижала к себе, как защитное одеяло.
— Просто представь, что мы выходим на сцену. Это все представление, — прошептала я.
Она выпрямилась и ослабила свою хватку на мне.
— Мы все должны быть здесь, так что давайте начнем экскурсию, — сказала женщина лет пятидесяти громким пронзительным голосом и взмахом руки пригласила нас подойти поближе. — Я назову ваши имена, и вы соберетесь в группы, к которым принадлежите. Таким образом, мы все сможем быстро понять, кто есть кто.
— Давайте начнем с организаторов. Меня зовут Керри, а это Бен и Люба. Мы здесь для того, чтобы все прошло гладко. Затем у нас есть техническая команда. Не могли бы вы встать вон там, чтобы мы все могли вас видеть? — Трое мужчин и две женщины подошли и встали в группу, и Керри зачитала их имена.
— «Цветочные хоралы», пожалуйста, встаньте справа от меня. В хоре должно быть десять человек. — Женщины улыбнулись и встали в два ряда, как будто собирались выступить перед нами. Каждая из них подняла руку, когда Керри назвала их имена.
— Отлично, а теперь, если бы «Просвещенный струнный оркестр» мог собраться вон там, было бы замечательно. — Керри указала налево и зачитала четырнадцать имен.
— И последнее, но не менее важное: у нас есть две сольные исполнительницы — Уиллоу Дарлингтон, танцовщица, и Сальма Роуз, которая не нуждается в представлении.
Все улыбались Сальме, которая подняла руку и помахала.
— Наша первая остановка будет в городе под названием Кингстон, где вы будете выступать завтра вечером. Все вы, должно быть, уже получили программу из двенадцати городов, которые мы посетим в течение следующих четырех недель. Наш первоначальный план состоял в том, чтобы этот тур продолжался четыре месяца, но мы понимаем, что для некоторых из вас это было слишком большим обязательством с учетом вашего плотного графика. В конце нашего тура вы выступите во дворце и сможете познакомиться с лордом Ханом, правителем Северных земель, и его очаровательной женой Перл Пилотти.
По толпе пронесся возбужденный шепот, и Сальма прижалась ко мне.
— Держу пари, ты уже была во дворце, не так ли?
Я подтвердила это тихим «угу».
Люба шагнула вперед.
— Ладно, пора садиться в беспилотник и отправляться в путь. Бен и Сальма, вы двое будете в отдельном беспилотнике. Ваш контакт — человек по имени Леонардо да Винчи.
— О, может быть, он сможет написать твой портрет, — пошутила я и сжала руку Сальмы. — Я же говорила, что они все названы в честь великих людей.
Ворота распахнулись, и мы пересекли границу. Сальма держала голову высоко поднятой, но ее пальцы впились в мою руку, и, почти не шевеля губами, она прошептала:
— Мне страшно, Уиллоу. Где Бен?
— С тобой все будет в порядке. Мой брат и несколько моих друзей — северяне. Они хорошие люди.
— Бен, — окликнула я его, и он прибежал, отчего его пышные волосы заколыхались из стороны в сторону.
— Я здесь, моя драгоценность. — Слегка запыхавшись, он взял Сальму под руку и повел ее вперед. Как и у меня, у него были сумки, которые парили прямо над землей и следовали за навигатором в его браслете.
— Можно, Уиллоу останется с нами? — спросила Сальма, прижимая меня к себе.
Бен оглянулся на Керри и Любу, которые шли вместе с остальной группой.
— Да, таков был мой план, но как насчет того, чтобы поговорить об этом с Керри и Любой как только мы доберемся до первого города? Прямо сейчас мы все немного на взводе, и я думаю, будет лучше, если мы продолжим движение.
— Все в порядке, — заверила я Сальму, которая не хотела отпускать меня, когда мне пришлось повернуть налево, а ей — направо.
Бен держал ее за руку.
— Видишь, дорогая, они выглядят как приятные люди, не так ли?
Я оглядела двух мужчин, стоявших перед дроном, к которому направлялись Сальма и Бен. Я не винила Сальму за то, что она нервничала. Хотя тот, что был покрупнее, улыбался ей, это было совсем не то зрелище, к которому она привыкла на Родине. Мужчины стояли, выпрямившись и по-мужски выпятив грудь. Ни на одном из них не было ярких цветов или украшений, которые могли бы смягчить их суровую внешность, а темная униформа и татуировки на шее придавали им опасный вид.