Я скорее почувствовала, чем увидела, ее неуверенность и быстро встала на ее сторону. Соломона нигде не было видно, и я успокоила свои безумные мысли, сказав себе, что Етти мог услышать обо мне от одного из моих многочисленных друзей здесь, на Севере. Я устала после долгого перелета, и вполне возможно, что за Соломона я приняла кого-то другого.
— Сюда. — Люба, одна из организаторов, махнула рукой. — Ужин будет подан сюда. Это шведский стол, так что угощайтесь.
— Как насчет того, чтобы вы обе присели где-нибудь, а я принесу нам что-нибудь поесть, — предложил Бен Сальме и мне, прежде чем оглянуться через плечо. — Лео, не будете ли вы с Етти так любезны помочь дамам сесть за стол, пока я принесу им что-нибудь поесть?
Мне не понравилось, что со мной обращались как с хрупким цветком.
— Все в порядке, я могу сама взять себе еду.
Бен слегка подтолкнул меня рукой в поясницу.
— Я знаю, но Сальме понравится твое общество, и так будет проще.
Сальма посмотрела на меня своими прекрасными серыми глазами.
— Он прав. Я начинаю нервничать в присутствии незнакомцев.
Я уступила и последовала за Лео, который повел меня к столику в углу большой столовой.
— Тут подойдет. — Он подождал, пока мы сядем, прежде чем отойти. — Приятного аппетита.
— Не хотите ли вы с Етти поужинать с нами?
— Нет. В любом случае, в этом буфете нет настоящей еды. Все вегетарианское. Мы поедим, когда вы вернетесь в свои комнаты. — Он кивнул и отошел к стене, откуда мог наблюдать за происходящим.
Сальма наклонилась ближе ко мне и поднесла руку ко рту, прежде чем заговорить.
— Они не такие, как я ожидала.
— Северяне?
— Угу. Менее свирепые.
Я невольно бросила взгляд в сторону Етти. Может, у этого человека и была теплая улыбка, но от него исходила аура опасности, и я не была уверена, что кто-то окажется более свирепым, чем он.
— А чего ты ожидала?
— Я не знаю. Они кажутся более образованными и вежливыми, чем я думала. Я имею в виду, что, если не считать их грубых выражений и крупных телосложений, они не так уж сильно отличаются от нас, не так ли?
Я рассмеялась.
— О, они другие. Просто ты их не очень хорошо знаешь.
— Но мы мило поговорили о культурных различиях. Это было нормально, и они ни в коем случае не были агрессивными.
— Агрессивными? С чего бы им быть агрессивными? Их работа — защищать тебя.
Между бровями Сальмы пролегла морщинка.
— Я знаю. Мой психотерапевт сказал то же самое.
— У тебя есть психотерапевт?
— Да. Это потому, что я страдаю от беспокойства. Ана, мой психотерапевт, сказала, что этот тур был бы отличным способом доказать себе, что я могу все.
Я накрыла ее руку своей и сжала.
— Я думаю, она права. Мы можем сделать гораздо больше, чем думаем.
Брови Сальмы взлетели вверх.
— Ты тоже испытываешь беспокойство?
— Нет. Я имею в виду, что, за исключением редких приступов ПМС, я в порядке.
Она улыбнулась.
— Это мило. Я бы и злейшему врагу не пожелала того, что есть у меня. Беспокойство разрушило мою жизнь.
Я моргнула от резкости ее слов и напряжения в ее глазах.
— Но ты такая успешная.
— Вот, пожалуйста, дамы. Я принес вам всего понемногу. — Бен принес две тарелки с салатом, хлебом, пирогами и немного тофу. — На десерт у них есть фрукты, шоколадный торт и мороженое-сорбет, если вам интересно.
Я протянула руку за тарелкой, которую он протянул мне, и поблагодарила его.
— Я не привыкла, чтобы меня так баловали.
— Рад помочь. — Поставив тарелки передо мной и Сальмой, он вытер руки. — Хорошо. Если у вас все есть, я тоже возьму себе тарелку.
— Давай, — подбодрила его Сальма и опустила глаза, когда к нашему столику подошли двое музыкантов из оркестра. Они отошли в сторону и выбрали другой столик.
— Хм, это странно. Я думала, они присоединятся к нам.
Сальма вздохнула.
— Это из-за меня. Не тебя.
— Что ты имеешь в виду?
Она взяла помидор черри и с грустью посмотрела на него.
— Мне трудно знакомиться с новыми людьми. Я становлюсь неуверенной в себе и опускаю глаза. Люди думают, что я высокомерная, но на самом деле я просто… — Она замолчала, когда ее плечи поднялись в вздохе.
— Напугана, — закончила я за нее.
— Да. — Она встретилась со мной взглядом и отправила помидор в рот. — Когда мы познакомились, я показалась тебе высокомерной?
— Нет. Я подумала, ты теплая и добрая.
Лицо Сальмы просияло.