— Тебе уже почти пора начинать смену. Как насчет того, чтобы хотя бы немного вздремнуть?
— Нет, я, пожалуй, лучше приму душ.
— Сейчас?
— Да, я пробежал сегодня десять миль. Мне нужно в душ.
— Хорошо, только не пой и не свисти в душе. Люди спят.
Я усмехнулся, поскольку мы оба знали, что у меня нет ни единого гребаного шанса когда-либо петь в душе. Это сделал бы Етти, но не я.
Десять минут спустя я вернулся в гостиную, одетый в чистые спортивные штаны и майку. Мою форму можно достать и попозже, через несколько часов, когда проснутся остальные. Я плюхнулся на диван рядом с Етти.
— Иди найди Лео, я разберусь.
— Спасибо, чувак.
Я посмотрел на стену, где лев сидел верхом на львице.
— Он кусает ее, ты это видел?
Етти зевнул.
— Я знаю, и это нас, северян, называют жестокими. Я видел, как занимаются сексом по меньшей мере пятнадцать разных видов, и это ужасает. Все, что я могу сказать, это то, что я счастлив, что я не самец пчелы. Ты знал, что их пенисы взрываются, когда они еще находятся внутри пчелиной матки?
— Ты это выдумываешь.
— Нет, это не так. Это правда. Бедняги не только умирают, но и это происходит самым ужасным образом из всех возможных. Представь, что твой член взрывается во время секса.
Я скривился и заерзал на стуле.
— Они умирают? Я имею в виду, что жить дальше без члена бессмысленно.
— Да. Я только что сказал тебе. Секс животных извращен и не в хорошем смысле этого слова. В нем много смертей и каннибализма.
— Тогда, возможно, нам повезло, что в нашей жизни нет женщин.
— Может быть, — зевнул Етти. — Но если природа может заставить самца паука или богомола пытаться вступить в половую связь, зная, что их самки съедают их во время секса, то это доказывает, что мы, мужчины, биологически запрограммированы рисковать всем ради продолжения рода. Я вижу всех этих женщин в туре и, клянусь, каждый раз, когда одна из них улыбается мне, у меня встает в штанах. — Етти опустил взгляд на свою промежность. — Это чертовски жалко, но я ничего не могу с собой поделать.
— Это потому, что ты не привык находиться в обществе женщин. То же самое случалось со мной и моими школьными друзьями, но со временем ты становишься менее чувствительным.
— Значит, ты больше на них не реагируешь?
— Нет.
Етти посмотрел на меня скептически.
— Возможно, твоя штука больше не работает. Если ты скажешь мне, что смотрел сегодняшнее шоу со всей этой красотой и у тебя не встал, то ты либо лжец, либо тебе нужно обратиться к врачу.
— Мне не нужно обращаться к врачу. Все работает просто отлично.
— Ты уверен?
— Да. Спасибо за заботу. — Я закатил глаза.
— Тогда спокойной ночи. — Етти ушел в спальню, оставив меня наедине с шоу и моими тяжелыми мыслями. Я потратил десять минут, пытаясь найти что-нибудь менее депрессивное, когда услышал стук по ту сторону стены.
Я вытянул шею и прислушался, чтобы определить, откуда доносится звук.
Это не Етти. Он был за другой стеной, и, зная его, я бы подумал, что он заснул в ту же секунду, как коснулся подушки.
Раздался приглушенный голос и еще один толчок, заставивший меня напрячься и обратить внимание. Комната Уиллоу была по ту сторону стены.
С ней все в порядке?
За очередным толчком последовал стон, и это пробудило во мне защитные инстинкты.
Мне нужно было знать, что с ней все в порядке.
Глава 14
Проверка
Уиллоу
Меня разбудил звук льющейся воды в душе.
Кто принимает душ в половине пятого утра?
Минут двадцать я лежала без сна, не в силах снова заснуть. Я поправила подушку, положила голову поудобнее и снова закрыла глаза. Сон по-прежнему не шел.
Мысли об очаровательной улыбке Соломона прошлым вечером заставили меня застонать от горя. Этот человек действовал мне на нервы, как никто другой, и теперь он заставлял меня ворочаться с боку на бок, обдумывая каждое слово, которым мы обменялись.
Глубоко вздохнув, я встала и пошла в туалет. Я подумала о Сальме и поинтересовалась, что она думает о том, что здесь все выше, чем дома. Унитаз, туалетный столик — все это было рассчитано на высоких мужчин, а поскольку она была почти на голову ниже меня, я представляла, что только пальцы ее ног будут доставать до пола, когда она будет пользоваться туалетом.
Вымыв руки, я вернулась к кровати и помассировала бедро, которое болело уже несколько дней. Может быть, если я хорошенько разомнусь, это поможет снять напряжение. Сначала я занималась этим на кровати, но матрас был слишком мягким и не обеспечивал необходимой устойчивости, поэтому я продолжила на полу. Пинать стол и опрокидывать лампу не входило в мои планы, и я ругала себя, надеясь, что никого не разбудила. Подняв с пола лампу, я ударилась затылком о край стола.