Ничего не случится. Все будет хорошо, успокаивала я себя, пока чистила зубы и лицо, а затем зачесывала волосы назад, в конский хвост. Бросив футболку на кровать, я схватила свою обычную одежду для тренировки, состоящую из лосин, спортивного лифчика и майки.
Приглушенные звуки из-за стены заставили меня прислушаться. Я не могла расслышать слов, но догадалась, что это Лео и Соломон спорили.
Ну и что с того, что Соломон не хотел сопровождать меня в спортзал около пяти утра… или в любое другое время, если на то пошло?
Я на секунду закрыла глаза, мне не нравилась эта мелочная и мстительная часть меня, которая чувствовала необходимость наказать его.
Почему он не должен страдать?
Предполагалось, что в этом туре я смогу повеселиться, а теперь он все портит.
Если я должна быть несчастна в этом туре, почему бы ему не быть таким же несчастным?
Это не имело смысла и шло вразрез со всем, за что я выступала. Это не было терпимостью, добротой или всепрощением. Это было мелочно, и, причинив боль Соломону, я причинила бы боль и себе. Я знала это! Умом я понимала.
Так зачем я это делаю?
У меня не было ответа, кроме того, что находиться рядом с Соло было как зуд, который хотелось почесать.
Звук закрывающейся двери вырвал меня из моих запутанных мыслей. Мои руки немного дрожали, когда я вышла в коридор.
Соломон стоял там, ожидая меня, с напряженным лицом и настороженным взглядом. Как и на мне, на нем была майка, но брюки были свободными, а волосы до плеч зачесаны за уши.
Я не заговорила с ним, потому что, если бы заговорила, по моему голосу было бы видно, как я нервничаю. Вместо этого я направилась к лифту и услышала, что он следует за мной.
Войдя, мы остановились в противоположных углах, не глядя друг на друга, а когда лифт остановился на первом этаже, мы также вышли, не сказав ни слова.
Соломон повел меня в спортзал, который, как и ожидалось, был пуст. Одна из стен была интерактивной, и я подошла к ней, чтобы сменить мотив со стадиона, полного людей, на восход солнца над пляжем.
В другом углу звучала музыка, но я не могла понять, как заставить ее переключиться.
— Соло? — я обернулась и увидела, что он сидит у двери, прислонившись спиной к стене, положив локти на подтянутые колени и опустив голову, как будто отдыхает.
— Соло, — повторила я чуть громче.
Он поднял голову.
— Что?
— Ты знаешь, как переключить музыку?
— Я догадываюсь.
— Тогда ты мне поможешь?
Он вздохнул, но встал и отошел на безопасное расстояние от меня.
— Что ты хочешь услышать?
— Просто что-нибудь успокаивающее. У меня болит бедро, я должна согреть его и размять.
Его взгляд опустился на мои обтягивающие лосины, прежде чем он быстро отвел взгляд.
— Хорошо, я что-нибудь придумаю.
Я подождала, но он не двинулся с места.
Он многозначительно посмотрел на меня.
— Я жду, когда ты пошевелишься.
— О. — я сделала шаг в сторону.
Соломон приподнял бровь.
— Тебе нужно отодвинуться дальше. Я не подойду к тебе близко.
— Смотри, — я подняла руку. — Я никому не говорила, что ты прикасался ко мне. Я не должна была угрожать тебе.
На него, казалось, не повлияло мое признание в сожалении.
— Я так и подумал, — сказал он. — Иначе меня бы уже не было в живых, не так ли?
В его словах не было благодарности или теплых чувств. Каким бы милым и обаятельным он ни был с Сальмой прошлой ночью, он был таким же холодным и отстраненным по отношению ко мне.
Я отошла в угол и начала бегать по беговой дорожке, проложенной в полу. Она была похожа на те, что были у нас дома, и подстраивалась под мой темп. Включив музыку под аккомпанемент мужчины, игравшего на гитаре и напевавшего тихим и мелодичным голосом, Соло вернулся к сидению у стены.
— Я не думала, что у вас, северян, есть успокаивающая музыка.
Он мне не ответил.
— Ты не собираешься заниматься спортом? — спросила я, не глядя на него.
Когда он снова не ответил, я разозлилась и повторила свой вопрос громче, не желая, чтобы меня игнорировали.
— Почему ты не тренируешься? — На этот раз я повернула голову и посмотрела на него. — Это на тебя не похоже — упускать шанс заняться физической нагрузкой.
Брови Соломона были сведены вместе.
— Почему ты со мной разговариваешь? Так поступают цивилизованные люди.
От этого морщина между его бровями стала еще глубже.