— Куда ты идешь? — спросил Хантер, когда я встала со своего места.
— Мне нужно немного уединения, чтобы помедитировать.
— Хорошо. — Он занял мое место, и, уходя, я услышала, как они с Лео обсуждают технические характеристики модного беспилотника, принадлежащего Хантеру.
Моим планом было помедитировать и сосредоточиться. Но я не смогла. Сидеть на кровати, прислонившись спиной к стене, было тяжело, когда мои ноги все еще чувствовали беспокойство, как будто они сами хотели встать и побежать на поиски Соло, просто чтобы убедиться, что он в безопасности.
Я не должна заботиться о нем. Он самый эгоистичный человек на свете… Мои мысли были прерваны воспоминаниями о том, как он нес мой рюкзак, когда я уставала, и просил меня присесть и отдохнуть, пока он строил для нас укрытие.
Это ничего не значит.
Еще одно воспоминание было о том, как Соло вызвался пробежать три мили, когда Мила не смогла найти свой свитер и подумала, что, возможно, уронила его.
Ладно, может, он и не эгоист до мозга костей, но он плохо ко мне относится. Я чуть не умерла из-за него.
Эта мысль показалась мне знакомой и надежной. Сколько сотен, если не тысяч раз, я повторяла себе это?
Я перестала медитировать и открыла глаза. Перед моим мысленным взором промелькнуло смутное воспоминание о том, как я убегала от разъяренного медведя. Я потерла лоб, как будто могла каким-то образом прояснить воспоминания.
Большая медведица перед нами защищала своих медвежат. Ее рычание становилось все громче, и по тому, как она мотала головой из стороны в сторону, я поняла, что она вот-вот вонзит свои зубы и большие когти в одного из нас.
— Прыгай, Уиллоу, прыгай. — Соло схватил меня за руку, и я закричала, когда мы пролетели по воздуху.
Я встала с кровати и принялась расхаживать по комнате. Ну и что, что он спас меня от медведя? Начнем с того, что нам не следовало заходить в тот лес, и я имею полное право злиться на него.
Открыв дверь, я вышла, чтобы подслушать разговор, происходящий внизу.
— Он всегда был очень добр ко мне. — Это прозвучало так, будто Сальма защищала Соло перед Тристаном.
— Да, у него есть свои хорошие стороны, но Соло имеет привычку все портить сам.
— Я не знаю, как насчет этого. Все, что я могу сказать, это то, что он был добр и внимателен. Мне действительно нравится Соло.
Я нахмурилась и взяла свою сумку из комнаты. Было удивительно, насколько открытой была Сальма, когда дело касалось мужчин. Они тянулись к ней, как муравьи к сахару, но тогда она была Сальмой Роуз, суперзвездой с редкой красотой и ранимостью, которые тронули бы любого мужчину.
Соло и Етти после первого выступления назвали себя фанатами и похвалили Сальму за то, что она самая красивая и талантливая жительница Родины.
Не то чтобы я была с ними не согласна, но мою женскую гордость все равно задело то, что Соло, который раньше говорил мне, что я самая красивая женщина в мире, изменил свое мнение.
Я направилась в ванную, надеясь, что душ поможет мне прочистить мозги, но навязчивые мысли не покидали меня. Пока вода стекала по моему телу, я продолжала размышлять: теперь, когда Соло думает, что я с Тристаном, не пойдет ли он за другой артисткой? Он проявил интерес к Сальме. Предпочел бы он ее мне? Конечно, предпочел бы. Между ними с Сальмой не было бы плохих отношений или обидных комментариев, которые можно было бы простить.
Намылив ладони мылом, я провела руками по своему телу, ощущая тяжесть своих грудей и на долю секунды представляя, как большие ладони Соло будут касаться моей кожи.
Даже не думай об этом! Я ругала себя, но моему телу было все равно, и мои соски затвердели, когда я вспомнила о том раннем утре в коридоре перед моей комнатой, когда я положила руку на его сильную грудь, и это явно произвело на него впечатление. Я вспомнила тоску в его глазах, когда он увидел, как я потягиваюсь, и желание, которое я подавляла годами, разгорелось во мне еще сильнее. Я представила, что бы он сделал, если бы вместо того, чтобы отдергивать мою руку, я позволила ей скользнуть по его телу, вниз по прессу или по груди к плечам и рукам. Позволил бы мне Соло?
Это глупо. Даже если бы я хотела вернуть Соло, этого бы никогда не случилось. Хантер бы этого не понял. Никто бы этого не понял. Я бы этого не поняла.
Я отвернулась и позволила воде упасть мне на лицо. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от смущающих чувств, связанных с желанием, чтобы Соломон увидел меня. Когда-то я была для него всем. Теперь он был настороже и сдержан в общении со мной. Его лицо больше не сияло, когда я приближалась, и его улыбки предназначались другим. Мне — никогда.