— Соло, расслабься, я скажу им, что ничего не случилось.
— Это не будет иметь значения. Тристан будет иметь право… — Я не закончил фразу, потому что в глазах Уиллоу было выражение, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я уже видел такое раньше, и в нем не было ненависти или отвращения. Он был мягче, и я с трудом сглотнул.
— Я не могу представить, чтобы Тристан кого-то убил. Тебе стоит беспокоиться о Хантере, но они оба думают, что я медитирую в своей комнате.
— Хорошо, тогда, может быть, нам удастся уйти так, чтобы нас не увидели вместе.
— Может быть. — Вот оно снова. Выражение беспокойства в ее глазах. — Но мне интересно. — Она повернулась и встала ко мне спиной, летнее платье облегало ее прекрасное тело, Динасовывая талию и свободно ниспадая на бедра до середины. Глядя прямо в мокрое зеркало в ванной, она встретилась со мной взглядом. Отражения наших лиц на покрытой паром поверхности были немного искажены, но она все равно была самой великолепной женщиной в мире.
— Если ты действительно думаешь, что это твои последние минуты на земле, как ты собираешься их провести?
Было что-то менее конфронтационное и более заманчивое в том, чтобы находиться позади нее, а не лицом к лицу. Я все еще сомневался в мотивах ее разговора со мной, но позволил своим глазам рассмотреть ее.
— Разве тебе не интересно узнать, сохранилось ли между нами то особое влечение, которое было между нами раньше? — Она замолчала и опустила глаза. — Несмотря на мой гнев на тебя, я сомневаюсь в этом.
— Но у тебя есть Тристан.
Она колебалась, и слова Етти о том, что они с Тристаном притворялись, всплыли у меня в голове. Если я что-то и знал об Уиллоу, так это то, что она любила всем сердцем. Возможно, поначалу она и любила Тристана, но то, что происходило между ними сейчас, ее не слишком волновало. Если бы это было так, ее бы уже не было в этой комнате.
— Уил… что ты делаешь? — мой голос был низким и хриплым.
— Значит, тебя это не удивляет?
Я сделал маленький шажок ближе. Чтобы проверить, будет ли она двигаться. Она стояла совершенно неподвижно, а затем медленным, обдуманным движением руки Уиллоу завела ее за голову, откинула волосы в сторону, обнажая передо мной шею — то, что она делала так много раз в прошлом, приглашая поцеловать ее и обнять. Мгновенные мурашки пробежали вверх и вниз по моей спине, но чуть ниже волнения послышался тихий голос, предупреждающий, что это может быть ловушка.
— Я не собираюсь прикасаться к тебе. — Мои слова, казалось, были больше обращены ко мне, чем к ней.
— Это из-за Сальмы?
— Сальмы? Какое отношение она имеет ко всему этому?
— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — в голосе Уиллоу звучала нежность.
— Что ты хочешь знать?
Она оглянулась через плечо.
— Ты влюблен в Сальму?
Я поморщился.
— Что это за вопрос?
— Ничего страшного, если так. Мне просто любопытно. — Она повернулась, чтобы снова встретиться со мной взглядом в зеркале.
— Почему тебя это вообще должно волновать, Уиллоу?
— Хотела бы я этого не знать, но я всегда была любопытна по натуре.
Мой тон был ровным.
— Так что, по крайней мере, эта часть тебя не изменилась.
— Нет.
Я придвинулся немного ближе, сбитый с толку ее неоднозначными сигналами.
— Я не влюблен в Сальму.
— Ты думаешь, она красивее меня?
— Уиллоу… — Я вздохнул. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Перестань играть со мной в игры.
Она опустила голову и тихо прошептала:
— Я просто задаю вопросы. Если это твои последние минуты на земле, разве у тебя тоже нет вопросов?
Моя голова разрывалась от вопросов и предупреждений одновременно. Оглядевшись, я поискал камеры, но это была ванная комната, и их там не было.
— Если это действительно мои последние минуты на земле, я хотел бы узнать одну вещь, — тихо пробормотал я.
Уиллоу слегка изогнулась и снова оглянулась через плечо, ее зеленые глаза манили меня, как прохладное озеро в густом лесу. Приходи поиграть, приходи окунуться. В этих глазах промелькнуло воспоминание о молодой женщине, которую я знал до того, как ненависть и чувство вины взяли верх.
Я едва мог дышать, когда подошел к ней вплотную, ощущая своим обнаженным торсом жар, исходящий от ее восхитительного тела. Моя футболка валялась на полу, верх брюк был расстегнут, а руки умоляли прикоснуться к ней, но между нашими телами все еще было расстояние.
— Что это за одна «вещь»? — спросила она и, не сводя с меня глаз в зеркале, облизнула нижнюю губу так, что у меня в штанах все напряглось.