Время остановилось, когда я заглянул в зеленые глаза Уиллоу. Они были такого же яркого цвета, как мох, покрывающий деревья вокруг нашей школы в это время года. Как и эти деревья, я чувствовал себя укрытым одеялом красоты и мягкости. И когда на ее лице появилась улыбка, мое сердце забилось сильнее.
— Что смешного? Соло, почему у тебя такая глупая улыбка на лице?
— Неро, не лезь не в свое дело, — отчитала его Кайя. — Никаких разговоров во время массажа. У нас осталось еще шесть минут.
В течение этих шести минут я массировал руки Уиллоу и обменивался с ней долгими улыбками. Она была великолепна, и я изучил в ней все: от симметричных изгибов бровей, длинных черных ресниц, серебристых и карих крапинок в глазах до веснушек на переносице.
— Спасибо, — тихо сказала она, когда наши минуты истекли.
Я склонил голову, не в силах вымолвить ни слова, так как горло разрывалось от крика радости. Я держал за руку самую красивую женщину в мире, и она улыбнулась мне. Это была не просто легкая вежливая улыбка, которую я видел у других. Улыбка Уиллоу была искренней и осветила оба ее глаза, отчего в уголках появились маленькие морщинки.
Мы перешли к чтению, и впервые за все время Уиллоу решила сесть рядом со мной на пол, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой.
Я уткнулся в книгу, но ничего не читал. Все мое внимание было сосредоточено на том, как близко была Уиллоу. Переложив книгу в другую руку, я прижал ладонь к своему телу, отчаянно желая почувствовать себя ближе к ней. Я на несколько секунд задержал дыхание, надеясь, что она не отодвинется.
Через несколько минут она положила свою руку рядом с моей. Мы не касались друг друга, но каждое нервное окончание в моем теле было в полной боевой готовности.
С надеждой в груди и очень медленными движениями, чтобы не спугнуть ее, я приблизил свой мизинец к ее. Когда наши пальцы соприкоснулись, я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.
Она не пошевелилась. Вместо этого она продолжила читать с легкой улыбкой на лице.
Сколько я себя помню, мне всегда говорили, что женщинам вход воспрещен. Магни, самый крупный и смертоносный воин в нашей стране, пообещал нам, мальчикам, насильственную смерть, если мы прикоснемся к девушкам. Но сила, которая была сильнее всего, что я когда-либо испытывал, заставила меня придвинуть мизинец ближе. Дюйм за дюймом мой мизинец зависал в воздухе, пока я не положил его поверх ее мизинца.
Когда она все еще не убирала его, волна возбуждения охватила меня с головы до ног, и, затаив дыхание, я рискнул всем, переплел наши мизинцы и улыбнулся ей.
Уиллоу улыбнулась в ответ, и в этот момент все в мире встало на свои места.
— Ты мне нравишься, — тихо прошептал я.
Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и беззвучно прошептала одними губами:
— Ты мне тоже нравишься.
Это было похоже на тайный пузырь, принадлежащий только ей и мне. Воодушевленный ее словами, я на несколько счастливых секунд взял ее за руку, представляя будущее, в котором мы с Уиллоу будем связаны на всю жизнь.
Глава 3
Утренний заплыв
2447 год
Уиллоу
— Осторожнее с лебедями, — крикнула я, предупреждая, когда Рейвен подбежала к озеру и прыгнула в воду с громким криком и еще большим всплеском.
Когда ее голова появилась на поверхности, я подбирала ее сандалии и полотенце, которые она оставила разбросанными на краю воды. Она рассмеялась.
— Так ты идешь или нет?
Было рано, и солнце еще стояло низко в небе, прячась за деревьями в лесу.
— Мне холодно.
— Тогда пойдем искупаемся. Это согреет тебя. — Рейвен сделала несколько гребков, чтобы подчеркнуть свои слова.
Сбросив сандалии, я коснулась воды правой ногой и быстро отдернула ее.
— Матерь всех богов, здесь холодно!
Рейвен подплыла ближе и встала, вода доходила ей до верха купальника.
— Разве вы, танцовщицы, не должны быть крутыми?
Я прищурилась, глядя на нее.
— Быть отличным танцором и любить холодную воду — это две разные вещи.
— Да, но разве тебе не нужно заставлять себя делать то, чего не хочет твое тело? Например, когда ты устала или у тебя болит тело, но ты продолжаешь танцевать. Ты ведь делала так, верно?