Фудир не был в Закутке Эльфьюджи много лет и обнаружил, что ориентируется в нем уже не так хорошо, как раньше. Жаргон немного изменился; запахи, еда и звуки казались слегка экзотичными. Многое зависело от смешения этносов, которые поселились здесь во время Великой чистки. Местный квартал был богаче, чем Закуток Иеговы, а люди выглядели не такими напряженными. Но рука руку знает, и пары рукопожатий оказалось достаточно, чтобы Фудир получил доступ в клубный дом Братства, где он встретился с Фэнди Джексоном.
— Знай я, что ты придешь, брат Фудир, — сказал Фэнди, — я бы подготовил тебе достойный прием. — Он был высоким мужчиной с лисьими чертами лица и похожей на проволоку бородой, скрывавшей лицо и ниспадавшей на грудь. — Как поживает сестра наша Мемсаиб с далекой Иеговы?
— У нее все хорошо, Фэнди. — Фудир и хозяин дома восседали на мягких пуфах в комнате, устланной дорогими коврами и обтянутой тонкими красными, черными и золотыми занавесками-паутинками. Стоявший рядом слуга разливал чай и раскладывал по чашам ногутовую пасту. — Она с радостью отпустила меня.
Фэнди Джексон ударил себя кулаком в грудь.
— Да станет ее утрата моим приобретением! Чего желаешь ты от нашего братства, брат Фудир? Что привело тебя в мою скромную обитель?
— Боюсь, это запутанная история. Но в ее конце ждет Земля, вновь свободная.
Фэнди замер, так и не успев поднести чашку к губам, как и слуга, передававший вторую чашку Фудиру.
— Так ли это? — переспросил Фэнди. — История долгая, и до сих пор без такого конца. Был там один город, который мне предначертано навестить. Сей долг поклялся исполнить дед моего деда. Как же нам узреть такой конец?
— Это крайне щепетильное дело, кое следует держать подальше от цепких пальцев. Слышал ли ты историю о Крутящемся Камне? В чаше легенды может плавать боб правды.
— «Человек на день старше — человек на день мудрее». Предтечи много оставили после себя, хоть и больше воображаемого, чем реального.
— Тебе ничего не грозит. Рискую лишь я. И если в конце я ничего не обрету, ты для себя не понесешь никакого ущерба.
Фэнди обдумал услышанное, оторвал ломоть хлеба, обмакнул его в хумус и передал Фудиру.
— Чем наши братья и сестры могут помочь тебе?
— Есть один человек, — начал Фудир с полным ртом. — Сам по себе он никто. Но несколько недель назад некий флот миновал Ди Больд. Мы полагаем, семь кораблей. Возможно, восемь. Между ними был бой. Кто они были и куда направлялись — вот что нас интересует. Но сказывают, один корабль остался, или, возможно, только один этот человек — его мы и ищем.
Какое-то время Фэнди молча ел, пока в медной клетке позади него визжала обезьянка. Затем он кивнул, слуга торопливо приблизился к нему, и они, склонив головы, о чем-то зашептались. Потом Фэнди щелкнул пальцами, и мужчина спешно покинул комнату.
— Я послал вопрос, — произнес он. — Скоро эхо принесет ответ. Тем временем будь гостем моим, призову я женщин, умеющих танцевать рок-шарки, и будем мы пиршествовать сладостями и финиками. — Он хлопнул в ладоши. — Как жаль мне, что не могу предложить тебе ничего лучше сих бедных и неумелых танцовщиц; но они нечасто оступаются, и если одна привлечет твое внимание… — Он сложил кукиш.
Фудир, не вставая, поклонился:
— Щедрость твоя не ведает границ, Фэнди. Я не заслуживаю подобных почестей, но сочту за честь принять их, хоть и ради комфорта танцовщиц не воспользуюсь ими.
Пухлые красные губы Фэнди рассекли бороду оскалом.
— Ох-хо! Ох-хо! Какое временами безумие сходит на мужей. Желаю тебе вновь обрести ясность рассудка!
За обедом они обсудили дела, касающиеся терран. Те из них, кто обитал в Королевстве, жили относительно хорошо по сравнению с некоторыми другими мирами.
— Но в Пашлике удача отвернула от нас лик свой. Паш, тот, что предшествовал предыдущему — Пабло Альказар Четвертый, так его звали, — отнял все богатства у Закутка Сьюдад-Дей-Пашлик, чтобы оплатить свои долги, — а был он мужем затратных привычек. И изгнал весь наш народ, когда тот потребовал вернуть свое. Сын его понял, что ценнее денег рабы, которых можно отослать работать. Ха-ха! Теперь его внук жаждет вернуть нас, и некоторые повелись на его увещевания, но дети их по большей части обрели у нас новый дом.
— Мы живем страданиями других, — сказал Фудир. — И не изведать нам покоя, «покуда льва не смоет волной», и мы вновь обретем свой мир.
Танцовщицы, как и было обещано, оступались нечасто, и, учитывая, под какими углами изгибались их тела, это было чудом. Фудиру стало любопытно, из каких культур древней Земли родом их танец.