Фудир покачал головой.
— Нет. — Но он нахмурился, и всю дорогу к зданию таможни его терзали тревожные думы.
Деревянная скамейка заменила мягкие кресла в зале ожидания таможни, а планшеты с бумажными листками пришли на смену компьютерным терминалам, с помощью которых туристы и бизнесмены когда-то регистрировали прибытие и отлет. На одном разбитом и почерневшем терминале висела написанная от руки табличка: «НЕ РАБОТАЕТ». Скамейка пустовала, поэтому Фудир присел на нее, дожидаясь появления пилота.
Олафссон Цин. Фудир не верил в случайные совпадения, странные или какие-либо еще, — только не в случае, когда упоминалось это имя. Что Они забыли в столь отдаленном мире, как Новый Эрен? Братству не следовало связываться с Ними. За ходом большой игры лучше следить с расстояния.
У терминала стоял худощавый усталый мужчина и заполнял формы для прибывающих. Погруженный в раздумья Фудир даже не заметил, как вошел пилот. Теперь Фудир поднялся со скамьи.
— Добро пожаловать, — сказал он, протянув руку Олафссону. — Я из «Приветственного фургона». — Этим он заработал ничего не выражающий взгляд — или даже еще более ничего не выражающий взгляд: Фудиру прежде не приходилось видеть столь неприметной внешности. — Я прибыл из Дома Перевозок. Думаю, вы узнали о нашем положении, пока ползли от рампы выхода.
— Да, — произнес мужчина. — Ужасная трагедия.
Фудир помолчал, ожидая, что тот добавит еще что-нибудь, но Олафссон продолжал как ни в чем не бывало заполнять формы. Если имя предполагало вероятность, то безразличие ее только подтверждало. Дружеские чувства не входили в число сильных сторон Названных. Привлекать их внимание едва ли было хорошей затеей. Но Фудир находился не в том положении, чтобы пренебрегать средствами, с помощью которых он мог бы выбраться отсюда.
— Тогда вам известно, что нескольким сотням беженцев нужно добраться до Иеговы, — сказал он, — хотя они согласятся и на Новый Ченнаи или Боярышниковую Розу, если вы идете в ту сторону.
На самом деле Фудира волновал только один беженец, но, если Олафссон мог взять на борт и других, он не стал бы возражать. Многочисленность означала безопасность.
Но Олафссон покачал головой.
— Извините. У меня на борту очень мало места, а я прибыл сюда, только чтобы забрать друга. — Он закончил заполнение форм для прибывающих и передал их клерку, который, встрепенувшись, оторвался от списков повреждений и реквизиции.
— Эк’ ты тихий, — нахмурившись, сказал он Олафссону, затем, заметив и Фудира, добавил: — Добр’ утро, Фудир.
— И тебе тог’ ж’, Донал. Сюда. — Это уже предназначалось Олафссону. — Я выведу вас с черного хода. Беженцы у здания главного терминала обступят вас и будут просить взять их на борт. — Фудир рассчитывал, что, если окажет Олафссону достаточную помощь, тот может почувствовать себя обязанным ему. — Может, я смогу помочь вам отыскать вашего друга.
Олафссон бросил взгляд на таможенного клерка, потом на Фудира и почти улыбнулся.
Они шли по городу пешком, улицы еще были слишком сильно засыпаны обломками, чтобы по ним могло проехать большинство машин. Фудир катил велосипед, на ходу объясняя деликатную политическую ситуацию и указывая на уже достигнутый прогресс. Новоприбывший слушал с тревожным молчанием. Они миновали остов коммерческого магазина Дж. Дж. Брэннона, прежде чем мужчина заговорил.
— Ты сказал, что прибыл из Дома Перевозок, — произнес Олафссон. — Ты работаешь на МТК?
Забавный и ничего не значащий вопрос.
— Нет, Объединенный Фронт реквизировал здание для проведения совещаний. Это была единственная более-менее уцелевшая постройка. Но соуправляющие отказываются называть его Домом Собраний. Я веду вас на встречу с ними.
— Соуправляющие, — повторил Олафссон. — Один странствующий капитан сказал мне, что лидерство тут оспаривается. Этот Объединенный Фронт — нечто вроде временного перемирия?
— Январь — прирожденный пессимист. Мы надеемся, что Фронт окажется чем-то большим.
Деловой район особенно сильно пострадал от цинтиан. Сейчас отбойные молотки крушили плитку. Бревна трещали, ломались и падали. Рабочие команды растаскивали обломки. Бригадиры выкрикивали распоряжения. Один до предела уставший мужчина, покрытый серой пылью, сидел на бордюре и тихо плакал. Его товарищи продолжали работать, делая вид, будто им все равно.
— Во имя богов, — сказал Олафссон, после того как они миновали мужчину, — убил бы ублюдков, которые такое сотворили.
Фудир оглянулся и криво усмехнулся.