Красный, похоже, не обратил внимания. Он передвинул принца на одну клетку вперед.
— Дурные времена, — прокомментировал он, смакуя напиток.
Тюрбан Белого — насыщенно-зеленый, расшитый охряными нитями и золотыми лентами — согласно закачался из стороны в сторону.
— МТК становится дерзкой и заносчивой. Прибавилось гонору.
По традиции хиттинадские купцы при посторонних говорили недомолвками.
— Вчера через перекрестье прошли три корабля Компании Шон, — произнес Красный. — Они не уплатили тех пошлин, которые приходится платить несчастным хиттинадцам. Так по пьяной лавочке сказал таможенный инспектор.
— Спиртное открывает истину.
— Мудрый муж воздержан.
— Если б только эта мудрость распространялась на ходы принцев. — Белый передвинул вторую гончую на другую сторону поля, угрожая принцу Красного.
— Долго живет та рыба, что не клюет на приманку, — заметил Красный, сдвинув своего миньона в сторону, чтобы забрать миньона Белого. — Почему кузены из Компании Шон такие самодовольные? Странные слова были сказаны. С помощью песка и металла они сделают Ардри своим миньоном. — Он оторвал глаза от доски и встретился взглядом с противником. — Горькие слова; и что же имел в виду тот, кто их произнес?
Белый пожал плечами.
— Такое негоже знать несчастным хиттинадским купцам. Они хотят лишь перевозить отличные товары по справедливым ценам. Прихоти верховных королей их не волнуют. Но что будет, если их соперники обретут такую власть над королями?
— Тогда беда нагрянет к несчастному хиттинадцу, к женам его и детям.
Бан Бриджит со слабым звоном поставила чашку на блюдце и сказала, ни к кому в частности не обращаясь:
— У Ардри уши повсюду, но он ня всегда понимает смысл того, что слышит.
Белый склонил голову, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.
— Да возрастет тогда мудрость Ардри — или его «ушей».
Красный довольно хмыкнул.
— Ардри, — повторила бан Бриджит, — слуга Лиги и ее государств-членов.
Белый обхватил ладонью подбородок и внимательно посмотрел на доску.
— Пусть Ардри — слуга Лиги, но вряд ли он желает стать слугой Компании Шон. — Хиттинадец передвинул советника по диагонали.
Красный сложил пальцы в символ колеса и коснулся чакры.
— Да не допустит Буд сего.
Бан Бриджит вернулась в номер и начала готовиться к «свиданию» с Пулавайо. Она стянула с себя форму и смыла дневной пот. Затем перебрала привезенную одежду, в уме пересчитала вещи, которые остались на корабле, и разочарованно вздохнула. Пулавайо просила ее прийти в форме; но неужели директора действительно волновала обертка для конфеты, которую она так жаждала? (Он, поправила себя бан Бриджит. К этому времени операция уже должна была завершиться.)
Гончая могла не заботиться о соблазнительности наряда. Окончание вечера уже было молчаливо согласовано обеими сторонами. Поэтому самым важным сегодня были удобство, комфорт и простота. То, что она могла бы снять и надеть без особых усилий и что не выделяло бы ее в толпе.
И наряд этот все больше походил на саронг ярко-крикливой расцветки без верха.
Она подошла к сенсорному монитору на столике у стены, зашла в систему отеля, добавила досадную графу в итоговый счет и скользнула в информационный поток. Гончая набрала в поиске имя директора и поняла, что оно довольно распространено на этой планете, затем она настроила фильтры на поиск по должности и хобби.
Рисунки на чайных чашечках. Вот! Как она и думала, Пулавайо очень гордилась… гордился своим хобби — будь проклята эта глупая привычка менять пол! — бан Бриджит обнаружила информационный локус, где любой желающий мог посмотреть на образцы, одобрительно их откомментировать и даже заказать полный чайный сервиз. Ха! Один комментатор написал, что узоры безвкусны.
Что ж, существовало немало методов соблазнения. Если капитуляция тела была предрешенным исходом, то капитуляция разума — нет. А Гончей нужно было от директора никак не тело.
Она загрузила узор с чайной чашечки, виденный ею в башне КТК, и взяла расцветку утиных перьев. Потом ввела ее в программу для рисования и настроила на создание плавных абстрактных форм и длинных сглаженных линий.
Результатом стал рисунок, напоминавший оперение утки с чашечки, но при этом он был не более чем образом. Подражание — самая искренняя форма лести. Пулавайо мог не заметить этого сознательно, но обольщение и не должно быть сознательным. Никто и никогда еще не сделал из отца врага, восхваляя красоту его чада.