- Господи, нет, не так. Ты достойна, очень достойна, и лучшая вне сомнений, но коррупция... везде, пойми же ты. Везде обман... Просто забудь, пожалуйста, - спокойно говорил он мне, а я едва не плакала, ведь понимала и уже прощала его, но злость требовала выхода...
- Ненавижу... - сквозь зубы процедила и перестала вырываться.
- А я люблю, - сказал он, глядя мне в глаза. Любит? Меня... или он не обо мне говорил?
- Любишь? - переспросила, дурочка...
- Да, люблю, тебя люблю, Ром, пожалуй, с первого взгляда.
Я стояла и хлопала глазами, смотрела в его искренние карие глаза, что словно омуты втягивали в себя, и я тонула, как и всегда, тонула в них и верила. Глупо, сама знаю, но что сделать-то с собой? Когда разум говорит одно, а сердце просит другого. И кто подскажет, кого слушать?
Я, словно мотылек, потянулась к нему, и он встретил мои губы на полпути. Мы целовались, словно впервые, пробуя, изучая друг друга. Невероятно, необыкновенно, так что срывало крышу напрочь...
...
И я уже слабо понимала что происходит... вот она, улица, его машина, в которой безумие продолжается минут пятнадцать, после дорога недолгая. Я у него на руках, какие-то двери открылись, лестница, комната, белые простыни. Я под ним задыхаюсь от ощущений... мое черное шелковое белье смотрится как насмешка над чистотой, кипельной белизной постели. Загорелая кожа отдает контрастом. Его руки и губы, казалось, были везде, гулко стучало сердце, где-то ниже желудка уж точно, а шум поднимался в ушах. Мой стон или его стон? Я не понимала, просто выгибалась под ним, тянулась к нему.
- Малик... - прошептала, когда он стянул последнюю между нами преграду.
- Я помню, малышка, - прошептал он в ответ и поцеловал мое бедро, потом выше, в опасной близости от центра моего возбуждения, я стала хватать воздух как рыба, что выкинули на сушу, и он коснулся ртом меня... там. Несравнимое удовольствие разлилось истомой по телу, я выгнулась как кошка, шире разводя бедра, для него...
- Еще... - вырвалось в полубреду... как в тумане. Я знала, остатком рассудка понимала, что сейчас происходит и что будет следом, но я осознала, что хочу этого, хочу сейчас и с ним. А он и не думал останавливаться, он ласкал меня жадно, жарко, даря яркое головокружительное удовольствие. Я уже срывалась на крик, прижимая его за волосы еще ближе, двигая бедрами навстречу его искусным ласкам... как же сладко, я плавилась как свеча, под его пламенными руками... Возбуждение на пике, когда словно отрываешься от земли и взлетаешь...
- Малиииик, - простонала я, и перед глазами посыпались звезды, головокружительный оргазм свалил бы с ног, если бы я стояла, а так лишь прокатился крупной дрожью по телу, заставляя задыхаться.
- Шшш, маленькая, - прошептал он, накрыв мои губы своими, я чувствовала свой вкус и вкус его губ, его запах и жар тела. Я отвечала ему, словно голодала годами, будто он моя последняя надежда на спасение, мой воздух...
Я почувствовала, как он медленно и аккуратно погружается в меня, непривычное ощущение, когда тебя заполняют. Но боли не было, пока не было. Я расслабилась, отдаваясь ему, была словно глина, из которой он лепил нашу любовь... Но он резко замер, а я распахнула глаза.
- Ты готова? - спросил он хрипло, глядя глазами, полными желания.
- Да... - сказала, чувствуя, как рушится моя преграда, и боль разлилась тяжелым балластом по телу, сковала... Я, правда, была готова даже к такой боли, но невольный вскрик выскочил из груди, и я вцепилась в его плечи мертвой хваткой.
- Прости, прости... - шептал он, целуя мое лицо и плечи, гладил волосы, успокаивал. Я расслаблялась заново, сосредотачиваясь на его поцелуях, касаниях, втянула его запах, зарылась руками в его волосы... поцеловала, найдя сладкие губы, и сама двинулась под ним навстречу... не обращая внимания на боль, на непривычное трение и чувство заполненности. А он задвигался со мной, унося меня в вихрь удовольствия, его губы почти обжигали кожу, его руки, казалось, были везде, и боль, что уже была едва заметной, перетекала в приятные ощущения. Я крепче обняла его ножками, впуская еще глубже, осмелев, стала гладить его тело, спину, плечи... сжала в руках упругие ягодицы. Он застонал, и его стон как будто электрические импульсы запустил по коже. Я задрожала под ним, сливаясь не только телами, прижималась, вбирая его запах кожей... хотелось еще ближе, еще глубже, еще слаще. Под кожу, сердце к сердцу, слиться воедино, стать одним существом. Мы не просто целовались, мы почти терзали от вспыхивающей страсти друг друга, он шептал как ему хорошо, какая я сладкая, что свожу с ума... Эту ночь с ним я не забуду никогда. Ни в этой жизни, ни в следующей, если переселение душ все же существует. Это был танец, танец любви и плотского желания, танец страсти, что уносил, заставлял взлетать и падать, разбиваясь тысячами осколков счастья и наслаждения. Мы подошли к пику вместе, и я почувствовала, как его живительная влага заполняет меня сильным напором.
- Малик... - простонала, вбирая его, словно выжимая до последней капли. Но что же мы наделали? Он ведь... в меня... боже. Помутневший мозг стал лихорадочно думать, рисуя множество картин исходов.
- Не бойся, все будет в порядке, - сказал он уверенно и поцеловал меня, не давая опомниться. И я поверила ему, снова...
- Ты уверен?
- Уверен, мы сейчас пойдем в ванную, и все выйдет. При всем этом в первый раз это почти невозможно, - он поднял меня и отнес в душ, я же на ватных ногах едва могла устоять, снова цепляясь за него... Намылив руку, он ввел в меня пальчики и стал мягко поглаживать; я-то понимала, что он как бы моет... но ощущение легкого раздражения вперемешку с приятными возбуждением снова сбивали с толку... помутили рассудок вновь.
- Остановись... - прошептала я, и была прижата к холодной стенке душа его горячим телом...
- Приятно? - спросил он у моих губ и поцеловал шейку, двинув пальчиками внутри меня снова.
- Да, но вдобавок немного натирает, - пришлось признаться, и его рука исчезла.
- Прости, милая, - он поцеловал нежнее, бережнее, лишь обняв меня и ласково поглаживая.
- Все хорошо, тебе понравилось?
- Конечно, что за вопросы?
- Я ведь ничего не умею... у тебя наверняка были намного более опытные девушки.
- Когда кого-то любишь, то он становится самым лучшим, несмотря на его навыки. Все было идеально, и будет еще лучше.
- Хорошо, просто учи меня, направляй, указывай на ошибки, ладно? - попросила, глядя щенячьими глазками в его глаза.
- Хорошо, малышка, обещаю.
Вымывшись почти без происшествий, ну, не считая того, что мы мылись примерно часа полтора, ибо то целовались, то просто обнимали друг друга, то долго вымывались, разговаривали, все же вышли из душа. И уже было достаточно поздно, так что Малик отвез меня домой. А я же, уже не заметив почему, как и с чего вдруг, стала звать его не Малик, а малыш...
- Может, мне остаться с тобой на ночь? - спросил он с надеждой в голосе.
- Я бы хотела, но мама, я у нее спрошу можно ли, и, может быть, завтра ты будешь у меня, договорились?
- Ладно, так тоже разумно, - он снова притянул меня к себе, усадил на колени и прижал так крепко, что я едва могла дышать.
- Малыш, задушишь, - хихикнула, куснув его за ушко. Но счастливая и очень довольная его поведением, даже не думала вылезать из объятий.
- Не задушу, ты мне живая нужна, - промурлыкал нахал, куснув меня в ответ.
- Эй, так нечестно!
- Что нечестно? Ты первая укусила, - ухмыльнулся и потерся носиком о мою грудь, а точнее, ее ложбинку, что открывалась в вырезе майки.
- Какие мы мстительные, что ты... - закатила глаза, улыбаясь.
- Все, я пойду, иначе не уйду вообще...
- Не уходи.
- Мать подаст в розыск, и спать в машине неудобно.
- Мы можем спать у меня в кровати.
- Нет... ну Малик, ну перестань.