- Хороша, по-видимому. А это не та Лиана, к которой ты летал в Турцию?
- Она самая, - отвечаю... Хотя правда была в том, что летал я к Ромине, которая была Лианой в Египте, но ему этого не нужно знать.
- Когда ты уже нас познакомишь-то?
- Никогда, - ухмыляюсь довольно. А они знакомы, так-то.
- Жмот, - хохочет этот идиот. Ну-ну, я что, смертник?
- О, да...
- Ладно, пошел я, завтра заскочу.
И он, наконец-то, свалил. А я с тоской посмотрел в окно. Где же ты? Уже, вероятно, на даче с этим... я сжал кулак и стиснул зубы. Не верю я, что они друзья, не верю... Так не целуют подруг.
POV Малик
Я вышел из больницы, а в висках все так же стучали его слова...
"Брюнетка, жгучая, красивая. Синие глаза, глубокие, как лучшие сапфиры. Кожа бронзовая, фигура, как статуэтка, идеальная. Гибкая, изящная, хищная"
Это не могло быть совпадением, он не мог просто взять и описать Ромину, так идеально и точно описать... Неужели этот ублюдок нашел ее и молчит? А может, и хуже того, у него что-то с ней есть? Он ведь давно на нее слюнки пускает, да совесть не позволяла действовать, он хоть и урод, но отбивать девушку у собственного брата не станет. Ну, ничего, амиго, как только выйдешь ты из больницы, я с тебя глаз не спущу. Посмотрим, что там за Лиана...
Глава 24.
Руки в количестве восемнадцати штук. Ноги в таком же... Два щенка и девять подушек. Пять одеял, походу, ковер, но я так сразу и не скажу, он ли это, главное - лежать мягко.
Осматриваюсь. Зрелище умопомрачительно смешное, потому я закрываю себе рот ладошкой, чтобы не захохотать в голос. Куча мала... И нет, мы спим в куче не потому, что была грандиозная оргия.
Мы сразу наелись просто до треска животов по шву, после развалились на огромном матрасе (вот, кстати, на нем мы сейчас и лежим) и смотрели фильмы. Мужчинам стало, видите ли, скучно, и те устроили бои подушками, батлы друг против друга, шуточные, естественно. Насмеялись мы до коликов, и после массового безумия в куче перьев попадали и заснули прямо вот все вместе. Рядом со мной Виталик, с другой стороны Саша, Леша в компании двух девушек. Дерек с Кариной сплелись, как виноградные лозы... А вот Элины что-то не видно. Пытаюсь встать, однако стальной захват Кексика не пускает...
- Виталик, гаденыш, пусти, - шиплю ему на ухо.
- Не-а... - совсем не сонный ответ.
- Так ты, зараза, и не спишь, оказывается! - возмущаюсь, правда, шепотом; это сложно и смешно.
- Не сплю, причем давно не сплю, а что? - шепчет и хихикает тихонько.
Вот засранец! Поворачиваюсь в другую сторону, Саша мирно спит, такой... умиротворенный. Красивый. Я без стеснения рассматриваю его. Мускулистые руки и плечи, изящная шея, великолепные черты лица, идеальные. Легкая щетина не портит его красоты, она ее дополняет. И вот, пока я так нагло его разглядываю... Кексик притих, даже не шевелится. Секунда - и льдисто-голубые глаза открыты и смотрят на меня. С интересом, изучающе. В них нет наглости, напора. Они как свежее дыхание после терпкой, дерзкой и яркой зелени глаз Ильи. С минуту мы просто смотрим, почти не моргая, глаза в глаза. А после я отворачиваюсь, не выдерживая пронзительности его взгляда.
- Пошли на кухню, - тащу с собой Виталика, вставая. И мы скрываемся за дубовой дверью.
- Что такое? - спрашивает он непонятливо и ставит молоко на плиту.
- Ничего, просто утащила тебя из той кучи.
- М-м, Сашка понравился? - ухмыляется. А в глазах бесята резвятся.
- Что? - чуть собственной слюной не подавилась.
- То. Или ты своему зеленоглазому кренделю не изменяешь? - тут уже капля горечи в вопросе.
- Чем тебе Илья не угодил, вот ты мне скажи? - складываю руки на груди и приподнимаю бровь.
- Всем, а больше всего тем, что он брат Малика. Того, мать его, самого, который тебе все внутренности съел. Забыла?
- С тобой, блин, забудешь... - ворчу, вмиг растеряв весь свой пыл.
- Ну вот, и я не хочу ссориться из-за этого кретина.
- Да не кретин он! - возмущаюсь.
- О-о-о, ты уже его защищаешь? - ехидный вопрос. Так и сочится ядом... ох, Виталик.
- Да перестань ты ревновать. Бесит уже.
- Я не ревную, - фыркает, помешивая какао.
- Правда, что ли? Тогда я китайский городовой! - всплеснув картинно руками, отвечаю.
- А что, похожа, - смеется, ну вот, отошел... наверное.
- Угомонился? ТЫ вне конкуренции, когда же ты это поймешь? ТЫ мне брат, лучший друг, ты ближе всех, так что перестань, правда.
- А может, я больше хочу, - прищуривается. Я хлопаю глазами пару минут, а он все больше начинает веселится.
- Ты же несерьезно, да? - с надеждой спрашиваю.
Он начинает хохотать, вот оглушительно, такое чувство, что дом по швам развалится от его смеха.
- А мне рассказать? Я тоже хочу поистерить, - заходит к нам сонный Дерек.
- Нет, твоей шаткой психике такое нельзя слышать, - отмахивается Виталя и наливает нам какао. А я так и не поняла до конца, серьезен он был или нет.
Шутки шутками. Но в них-то доля правды всегда есть.
- Секретики? Заманали вы уже, - закатывает глаза и начинает делать кофе.
- Карина проснулась уже? - спрашиваю, переводя тему.
- Ага, но пока не выпьет кофе - не встанет в жизни. Такая вот она у меня врединка, - тепло отзывается. Глаза так и лучатся от любви, а я завидую, не по-черному, естественно.
- Вы очень красивая пара, дополняете друг друга, - выдаю мысли вслух.
- Спасибо, - улыбается красавец-шатен. И уходит с кружками из кухни.
К нам заходит бледная, как полотно, Элина... Я с подозрением смотрю на нее.
- Все в порядке? - вкрадчиво спрашиваю.
- Нет, не в порядке, - кажется, у нее на глазах слезы. Она выглядит такой растерянной.
- Чем тебе помочь? - спрашивает уже Виталик, которого она, судя по всему, не заметила.
- Привет, - махнула ему, вздрогнув. - Да вы мне вряд ли чем-то поможете...
- Что-то серьезное случилось? Ты больна? Выглядишь очень бледной, - всматриваюсь в ее лицо.
- Я, кажется, беременна... - шепчет она в шоке. Виталик округляет глаза, а я молчу.
- Отцу будешь говорить? - спрашиваю.
- Отец вряд ли будет рад. И он спит еще в соседней комнате.
Я в еще большем шоке. Значит, либо Саша, либо Леша отец... И мне не нравятся оба варианта.
- Только не говори, что тогда вы с Лешей... О, бог ты мой, Эл, ты чем думала?
- Да ничем, как видишь, точнее, не тем, чем надо, - вздыхает она и губы начинают дрожать.
- Кексик, ну что ты наезжаешь, ей итак не сладко. Хочешь какао? - мягко спрашиваю, усадив ее.
- Меня тошнит, но спасибо... - слабо улыбается. И тут, по закону жанра, который о подлости, заходит собственной персоной златокудрый да голубоглазый красавец Алексей.
- Что за кислые мины у вас, товарищи? - вечно шутливый тон.
Я взглянула на Элину, которая сидела и нерешительно посматривала на меня. Ее ведь дело, говорить или нет. А мне вот печально стало, пусть я и не собиралась ничего строить и мутить с ним, но теперь он будет занят уж точно... Эх...
- Не придирайся, кудряш, - подмигиваю с улыбкой.
- Ладно, бог с вами. Че есть будем, дамочки? - спрашивает, стырив остатки какао с мисочки.
От разговора про еду Элина, закрыв рот ладонью, умчалась в уборную под удивленный взгляд провинившегося в этом.
- Что с ней? - спрашивает он, став вмиг серьезным. Причем, я бы сказала, чересчур... у него аж руки задрожали. Догадливый мальчик.
- То самое, - хмыкнул Виталик, а Леша рванул к Элине.
- Н-да, страсти-то какие, - допиваю какао и задумчиво кручу кружку в руке.
Ни дня без происшествий. И пусть это меня никак не затронуло, зато грядут перемены в команде. А ведь скоро конкурс. К которому мы хиленько готовимся.
День проходит как-то суматошно, все на ушах из-за беременности Элины, которая ребеночка хочет, ведь не мала уже. Следовательно, танцевать не будет, пока не родит, да и потом реже. Леша в шоке, полнейшем. Но сидит, прижимает бледную блондинку к себе, чем заслуживает уважение - не боится ответственности. Ужин готовим на костре, так как не слишком холодно, хоть и -2 градуса на улице. После мирно беседуем долго все вместе, это сплачивает.