- Быть названным по имени! Ты не знаешь, Амелия, каким счастливым делаешь меня!
- Кажется нет больше смысла отказывать себе в выражении моих чувств, так как у нас осталось мало времени.
- У нас есть вечность!
- В каком-то смысле возможно. Но всем ясно, что город должен скоро погибнуть.
Будто опровергая ее слова, под ногами началось устойчивое пульсирование. Оно обладало силой и означало присутствие большого количества энергии, в то же время свечение от окружающих руин приобрело вокруг более здоровый оттенок - ярко-голубого цвета.
- Вот! Город восстанавливается! - воскликнул Джерек.
- Нет, просто видимость выздоровления, которая всегда предшествует смерти.
- Что это за золотистый цвет там? - он показал на линию от все еще вращающихся цилиндров. - Он похож на солнечный свет, Амелия!
Они побежали к источнику света. Скоро они могли ясно видеть что лежит впереди.
- Последняя иллюзия города, - сказал Джерек. Они оба с благоговением смотрели на простое, не слишком соответствующее окружению зрелище. Это была маленькая травянистая поляна, полная цветов, покрывающих пространство только в тридцать футов, хотя, совершенных до мельчайших подробностей, с бабочками, пчелами и птицами, сидевшими на невысоком вязе. Они слышали как они поют, чувствовали запах травы.
Держась за руки они шагнули в иллюзию.
- Будто память города воспроизвела последний образ земли в ее прелести, - сказала Амелия. - Что-то вроде памятника.
Они присели на холмик. Руины и призрачный свет видны были все еще ясно, но их можно было игнорировать.
Миссис Ундервуд показала поддерево.
Где на траве была разложена ткань в красно-белую клетку, на которой стояли тарелки, кувшины, фрукты, пирог. - Не проверить ли нам, съедобен ли пикник?
- Сейчас, - он наклонился и понюхал воздух. Может быть, запах гиацинтов, который он почувствовал раньше, пришел отсюда.
- Это не продлится долго, напомнила ему она. - Мы должны воспользоваться им, пока сможем. - Она легла так что ее голова оказалась на его коленях. Он погладил ее голову и щеку. Она дышала глубоко и ровно с закрытыми глазами, слушая насекомых, наслаждаясь теплом невидимого несуществующего солнца на коже. - О, Джерек…
- Амелия, - он наклонил голову и нежно поцеловал ее в губы во второй раз с тех пор, как они пришли в город, и она без колебаний ответила. Его прикосновение к ее голому плечу, ее талии, только заставляли ее прижиматься ближе к нему и целовать его более крепко.
Я как юная девушка, - сказала она, спустя некоторое время. Все так как должно быть.
Он не понял ее слов, но не спросил ее. Джерек просто сказал:
- Теперь, когда ты зовешь меня по имени, Амелия, означает ли это, что мы женаты, что мы можем…
Она печально покачала головой.
- Мы никогда не сможем, никогда не будем мужем и женой…
- Нет?
Нет, дорогой Джерек. Слишком поздно для этого.
- Я вижу, - он печально потянул за травинку.
- Ты знаешь, развода не было. И нас не связывает никакая церемония.
О, я многое могла бы объяснить, но не будем терять минуты, которые у нас есть.
- Эти… эти условности. Они достаточно важны, чтобы запретить нам выражение нашей любви?
- О, пойми меня правильно, дорогой, я знаю теперь, что эти условности не универсальны, что они не существуют здесь - но не забывай, что я подчинялась им годы. Я не могу в своей душе восстать против них в такое короткое время. Я и так ношу вину, которая угрожает заполнить меня.
- Вина? Снова?
Да, дорогой. Если я пойду против моего воспитания, я подозреваю, что сломаюсь полностью. Я не буду Амелией Ундервуд, которую ты знаешь.
- Хотя, если бы было больше времени…
- О, я знаю. В конце концов, я смогла бы преодолеть чувство вины… В этом ужасная ирония всего происходя его!
- Это ирония, - согласился он.
Джерек встал, помогая ей подняться на ноги.
- Давай посмотрим что нам предлагает пикник.
Песня птицы продолжала звать с дерева, когда они подошли к клетчатой скатерти, но вместе с песней послышался другой звук, пронзительные свистки, знакомые им обоим. Затем вырвавшись из мрака города на солнечный свет иллюзии появились капитан Мабберс, Рокфрут и остальные Латы. Они тяжело дышали и вспотели, похожие теперь на ярко-красные ожившие свеклы. Их зрачки дико вертелись в глазах, когда они увидели Джерека и Амелию и сконфуженно остановились.
- Мибикс? - сказал Рокфрут, узнавая Джерека. - Дрексим флуг руди?
- Вас все еще, как я вижу, преследует полиция? - Амелия была более чем холодна с незванными гостями. - Здесь негде с прятаться.
- Хрунг круфруди, - капитан Мабберс оглянулся назад, откуда послышалось громыхание сапог, и дюжина одинаково одетых полицейских, явно так же усталых, как и Латы, ворвались в натуральную иллюзию. Они помедлили мигая глазами и начали приближаться к своей добыче. Капитан Мабберс выкрикнул отчаянно:
- Феркит! - и повернулся к ним лицом готовый драться против превосходящих сил.
- О, в самом деле, - воскликнула Амелия Ундервуд. - Офицер, так не годится! - она обращалась к ближайшему полицейскому.
Полисмен ответил внушительно:
- Вы все находитесь под арестом. Вы спокойно должны подчиниться.
- Вы намерены арестовать и нас? - возмутилась миссис Ундервуд.
- Строго говоря, мадам, вы находитесь под арестом с самого начала.
Так вот, ребята…
Но он заколебался, когда раздались два хлопающих звука, и на пригорке материализовался Лорд Джеггет Канарии и Железная Орхидея.
Лорд Джеггет был великолепен в своей любимой светло-желтой накидке с высоким воротником, обрамляющим черты лица патриция. Он оказался в хорошем настроении. Железная Орхидея в пышном белом платье необычного покроя была так же счастлива, как и ее сопровождающий.
- Наконец-то! - сказал Лорд Джеггет с явным облегчением. - Это была, должно быть, пятидесятая попытка.
- Сорок девятая, неутомимый Джеггет, - ответила Орхидея. - Я хотела счастья на пятидесятой.
Джерек подбежал к своему другу и матери.
- О, Джеггет! Таинственный, величественный, дорогой Джеггет! Мы так беспокоились о вас! И Железная Орхидея, ты восхитительна. Где же вы были? Джеггет и Железная Орхидея расцеловались с Джереком. Стоя в стороне от них, миссис Ундервуд позволила себе фыркнуть, но подошла с неохотой, когда сияющая Орхидея позвала ее.
- Мои дорогие, вы будете обрадованы нашими новостями! Но вы выглядите такими несчастными. Что происходит с вами?
- Ну, - ответила миссис Ундервуд с некоторым удовольствием, - мы в данное время находимся под арестом, хотя неизвестно почему.
- Вы, кажется оба имеете склонность не ладить с Законом, - сказал Джеггет оглядываясь спокойно на компанию. - Все в порядке констебль. Я думаю, вы знаете, кто я.
Предводительствующий полицейский отдал салют, но не отступил.
- Да, сэр, - сказал он неопределенно. - Хотя у нас есть приказ прямо от Канцлера…
- Канцлер, констебль, слушает мои советы, как, несомненно, вы знаете…
- Я слышал что-то вроде этого, - он потрогал свой подбородок. - Как насчет этих литовцев?
Лорд Джеггет пожал плечами.
- Я не думаю, что они все еще представляют угрозу Короне.
Джерек Корнелиан был в восторге от представления Джеггета.
- Великолепно, дорогой Джеггет! Великолепно!
- И еще, сэр, есть еще вопрос по поводу пребывания в Конце Мира, - продолжал полицейский.
- Не тревожьтесь об этом мой дорогой. Я займусь этим вопросом при первом удобном случае.
- Очень хорошо, сэр, - двигаясь как во сне, полицейский сделал знак своим коллегам. - Тогда мы лучше вернемся назад. Должны ли мы сказать инспектору Спрингеру, что теперь здесь распоряжаетесь вы?
- Можете сказать, констебль.
Полицейские вышли из иллюзии и исчезли в темноте города. Капитан Мабберс вопросительно посмотрел на Лорда Джеггета, но получил безразличный взгляд.
Рокфрут нашел пищу и набивал рот пирогом.
- Грудникс! - сказал он. Импик дерпук ввили!
Оставшиеся Латы расселись вокруг скатерти и вскоре с аппетитом пировали.