Джерек погладил ее руку.
- Мы не можем. Это будет очень плохим поступком и испортит сюрприз Герцога.
- Плохим поступком?
- Конечно.
Она умолкла, нахмурившись.
Мимо прошла Мило де Маре, оставляя за собой след симметричных золотых шестиконечных звезд.
- Простите меня, лорд Монгров, - пропела она, когда гигант с раздражением отпихнул в сторону металлические штучки.
- О, что вы за самодовольные глупцы! - вскричал Монгров. - Почему мы не должны быть ими? Это кажется превосходным, - ответила с удивлением госпожа Кристия. - Разве не за это, как нам говорили, человеческая раса боролась миллионы лет?
- Вы не заработали это, - сказал Ли Пао. - Я думаю, поэтому вы силитесь защититься.
Амелия улыбнулась одобрительно, но Джерек был озадачен.
- Что он имеет в виду?
- Он говорит о практическом базисе морали, которую вы так жаждете понять, мистер Корнелиан.
Джерек просветлел при упоминании о предмете его интересов. - В самом деле? И что это за практический базис?
- В сущности, что ничего не стоит обладания, что досталось без труда.
Он сказал с некоторой робостью.
- Я тяжко трудился чтобы получить вас, дорогая Амелия.
Снова на ее лице отразилась борьба чувств. - Почему, мистер Корнелиан, вы всегда стремились запутать разговор вопросами личных интересов?
- Разве эти вопросы менее важны?
- Они имеют свое место. Наша беседа, я думала, была несколько более абстрактной. Мы обсудили мораль и ее полезность в жизни. Это был предмет, дорогой сердцу моего отца, и существо многих его проповедей.
- Хотя ваша цивилизация, если вы простите меня за эти слова, не выжила сколько-нибудь значительный период времени. Через пару сотен лет она была полностью уничтожена.
Ей это не понравилось, но вскоре она нашла ответ.
- Мораль не имеет ничего общего с выживанием цивилизации, как таковая, а служит для персонального удовлетворения. Если человек ведет моральную жизнь, полезную жизнь, он счастлив. Джерек почесал голову под кепи.
- Мне кажется, тем не менее, что почти любой в Конце Времени, счастливее, чем те, которых я встречал в вашей Эпохе Рассвета. А мораль - тайна для нас, как вы знаете.
- Это бездумное счастье, как она может выжить в катастрофе, о которой предупреждает нас Лорд Монгров?
- Катастрофой считается только то, во что человек верит. Сколько людей здесь, как выдумаете, верит в катастрофу Монгрова?
- Но они поверят.
- Вы уверены?
Она бросила взгляд вокруг себя и не смогла сказать что уверена. - Но вы не боитесь, даже чуть-чуть? - спросила она его.
- Боюсь? Ну мне жалко, если все это великолепие исчезнет. Но оно существовало. Без сомнения, что-нибудь вроде этого будет существовать снова.
Она засмеялась и взяла его за руку.
- Если бы я хорошо не знала вас, мистер Корнелиан, я бы ошибочно приняла вас за самого мудрого и самого глубокого из философов. - Вы льстите мне, Амелия.
Голос Монгрова продолжал громыхать в шуме болтовни, но слова были неразличимы.
- Если вы не спасете себя, подумайте о знаниях, которые можете спасти - знания унаследованные от миллионов поколений!
Железная Орхидея в платье из зеленого бархата скользила рядом с Браннартом Морфейлом, рассуждения которого были очень похожи на то, что говорил Монгров, хотя он явно не слышал главного, мрачного гиганта. С некоторой тревогой Джерек услышал ее слова:
- Конечно, вы полностью правы, Браннарт. Фактически, я намерена совершить путешествие сквозь время сама. Я знаю, вы одобрите это, я буду полезна вам…
Джерек не слышал дальнейших слов матери. Он пожал плечами, выбросив их из головы, как выражение мимолетного каприза.
Сладкое мускатное Око занимался любовью с госпожой Кристией, Вечной Содержанкой, в довольно оригинальной манере. Их переплетенные тела плыли среди других гостей. В другом месте Орландо Чемби, Кимик Рентбрейн и О’Кала Инкардинал сцепились за руки в сложном воздушном танце, в то время как Графиня Монте Карло растягивала свое тело, пока не оказалась тридцати футов высотой и почти невидимой. Все это как оказалось для развлечения детей из Убежища, собравшихся вокруг нее и смеявшихся от восхищения.
- У нас есть долг перед нашими предками! - стонал Монгров, на некоторое время загороженный от взглядов слушавших его. Джерек подумал, что тот похоронен где-то под неожиданной лавиной из голубых и зеленых роз, свалившихся с влекомой Пегасом платформы доктора Велоспиона.
- И для тех, кто (скр-р-р) последует за нами… - добавил пронзительный, но чем-то заглушенный голосок.
Джерек вздохнул.
- Если бы только вернулся Джеггет. Тогда, я уверен, вся суматоха кончится.
- Он должно быть мертв, - сказала она.
- Трудно было бы перенести эту потерю. Он был моим лучшим другом. Я прежде никого не знал, кого нельзя было бы воскресить.
- Смысл слов Монгрова в том, что никто не будет воскрешен после апокалипсиса.
- Тогда никто не будет чувствовать себя в проигрыше, - они плыли вниз, к полу, все еще полному слабыми трепыхающимися птенцами ястреба, но многие уже сдохли, так как Вакака Накоока забыл накормить их. Джерек рассеянно уничтожил всех птиц, чтобы они могли опуститься и встать там, глядя вверх, на гостей, становившихся все менее спокойными в своем веселии.
- Я думал, вы считаете, что мы будем жить вечно, Амелия? - сказал он, все еще глядя вверх.
- Это мое убеждение, а не мнение.
Он не смог заметить разницу.
- В посмертной жизни, - сказала она, пытаясь говорить с убеждением, но ее голос дрогнул. - Ладно, возможно, существует Посмертная Жизнь, хотя и трудно вообразимая. О, так нелегко сохранить обычную веру…
- Это конец Всего! - Продолжал Монгров откуда-то из-за горы роз. - Вы проиграли! Вы не слушаете! Вы не понимаете! Остерегайтесь! О, остерегайтесь!
- Мистер Корнелиан, мы должны попытаться заставить их выслушать Лорда Монгрова!
Джерек покачал головой.
- У него нет ничего интересного сказать, Амелия, чего он не говорил прежде. Разве информация Юшариспа не идентична той, которую он принес в первый раз во время вечеринки Герцога Африканского. Она мало значит…
- Для меня она значит много.
- Каким образом?
- Лорд Монгров подобен пророку, которого никто не слушает. Библия полна таких историй.
- Тогда нам не нужно новых.
- Вы намеренно бестолковы.
- Уверяю вас, что нет.
- Тогда помогите Монгрову.
- Его темперамент и мой слишком различны. Браннарт утешил бы его вместе с Вертером де Гете. у него много друзей, которых он будет слушать. Они соберутся вместе и договорятся, что все, кроме них, дураки, что только они знают правду, имеют право контролировать события и так далее. Это подбодрит их и не испортит никому удовольствия. Насколько мы знаем, их выходки всегда забавны.
- “Забавны” - это ваш единственный критерий?
- Амелия, если это заставит вас удовлетвориться, я пойду сейчас к Монгрову и буду стонать вместе с ним, но мое сердце будет против этого, любовь моей жизни, радость моего существования.
Она вздохнула.
- Я не хочу заставлять вас лгать, мистер Корнелиан, подталкивать вас к лицемерию было бы грехом.
- Вы стали чуточку рассудительней, дорогая Амелия.
- Я извиняюсь. Здесь явно нельзя ничего сделать. Вы считаете Монгров позирует?
- Как делаем мы все. Не то, чтобы он был неискренен, просто он выбрал эту роль, хотя знает, что много других мнений также интересных и так же ценных как и его собственное.
- За несколько коротких лет, которые остались… - донесся голос Монгрова сейчас более отдаленный.
- Он не верит полностью в том, что говорит?
- И да, и нет. Но он склонен верить полностью. Это сознательное решение. Завтра он примет совершенно другое решение, если ему наскучит эта роль (а я подозреваю, что она ему наскучит, насколько он скучен другим).
- Но Юшарисп искренен.
- Да? Бедняга.
- Значит для мира нет надежды?
- Юшарисп верит этому.
- А вы нет?
- Я верю всему и ничему.
- Я никогда прежде не понимала этой философии Конца Времени.