– Договорились, Артур, как только я буду готова к новому этапу в своей карьере, я тебе сразу же об этом доложу, – и с этими словами я поднимаюсь и направляюсь в гримёрку: уже шесть часов вечера и скоро начнут подходить наши обычные ранние клиенты, чтобы девочки, а теперь и я, скрасили им очередной унылый воскресный вечер.
Я стараюсь как можно незаметнее пробраться в нашу раздевалку: никто не должен видеть в этом клубе Алекс – только соблазнительную Аишу. Как я и думала, сегодня вышли только я, вечно жадная до денег Кисонька и «дежурная» на это воскресенье Сандра. Нас всего трое, но и посетителей должно быть не так много, чтобы Артур терял кучу денег за простой у девочек. Ну ничего, у меня полный рюкзак новых костюмов, так что выкрутимся!
– Ах, посмотрите, какая прелесть! Сама принцесса Будур к нам сегодня пожаловала! – опять заводит бесконечную шарманку Кисонька, на что я абсолютно не обращаю внимания и бросаю свою спортивную сумку на свой гримёрный столик у зеркала. Я сразу же надеваю свою линзы, и начинаю накладывать толстенный слой тоналки на лицо, превращаясь постепенно в смуглую восточную красотку. Брови, накладные ресницы, ярко-алая помада и тонкая кружевная вуаль на выступающих скулах – и страстная роковая Аиша готова к своему выходу! Я размышляю некоторое время над воскресным репертуаром, а потом иду на пульт к нашему дидждею Арно, чтобы сообщить ему о сегодняшнем плейлисте.
– Отличный выбор, девочка! – хвалит меня мой жеманный приятель, подмигивая своим подведённым глазом, а я про себя со смехом размышляю, на ком же из нас двоих сейчас больше косметики.
Окидывая быстро взглядом полупустой зал, я надеюсь сегодня отделаться малой кровью. Как всегда утянутая в кожу Сандра собирается на свой первый выход, а я, выбирая топ и шортики на сегодня, вспоминаю, как я вообще первый раз увлеклась танцами…
Конечно же, это был «Щелкунчик», а что же ещё! Мы всей семьёй сидели в первых рядах партера в Большом театре, нам с Даней только исполнилось по семь лет, и родители решили сделать нам рождественский подарок. Оба в нарядных английских костюмчиках мы привлекали любопытные и восхищённые взгляды притязательной московской публики, пока папа с мамой пили по традиционному фужеру шампанского в буфете, а мы с братом – по своему законному стакану «Дюшес». Я с придыханием поднималась по главной лестнице и рассматривала только недавно отреставрированные старинные интерьеры, но всё это сразу же отошло на второй план, как только тяжёлый занавес разошёлся пополам, открыв мне новый сверкающий мир. Который стал и моим миром на всю оставшуюся жизнь. И любовью. И пока мой близнец откровенно зевал, а наша прекрасная молодая мама одёргивала его с полустрогой улыбкой, я безотрывно смотрела на представление, которое унесло меня в волшебную страну.
Вот и сейчас я в алом топе, почти полностью открывающем моё бюстье и острые соски, в полупрозрачных шортиках, не скрывающих моей персиковой попки, и в карминной юбке с разрезами танцую под мою любимую Шакиру, и представляю, что я на сцене Большого. Моя обнаженная кожа загорается от трения с шестом, оставляя яркий алый след на бедре. И вот я – Кармен в театре Ла Скала. Я подхожу к краю сцены и делаю «восьмёрку» бёдрами, сажусь перед готовым на всё клиентом и раздвигаю перед ним широко свои колени крыльями бабочки, давая на доли секунды насладиться открывшимся ему видом, и резко схлопываю их, как прочитанную книгу. Прикрываю глаза и представляю, что я уже – Чёрный лебедь в парижской Гранд-опера. Ложусь спиной на сцену и делаю под La Tortura толчки бёдрами вверх, и вижу, по глазам очередного посетителя, что он уже мысленно на мне и во мне. Моё тело изображает последние предоргазменные судороги и всхлипы плоти, и я слышу, как зал в Метрополитен-опера рукоплескает мне с криками «браво!». Арно делает последние аккорды тише, и я подкатываюсь к краю сцены, где разрешаю на несколько секунд жадным и липким рукам облапать меня. Какой-то смельчак запускает свою ладонь мне между ног, и я, быстро перехватив её, сажусь на корточки перед тянущейся ко мне толпой и заглатываю его указательный палец, а затем медленно-медленно поднимаюсь по нему губами вверх.