– А теперь за учёбу, готова?
Романов усадил меня в мягкое потёртое кресло, явно антикварное, а сам пристроился напротив прямо на столешнице в большой и просторной комнате, по всей видимости, бывшей столовой.
– Мосты Италии, – произносит он торжественно, словно собирается читать мне доклад на эту тему. – Да нам с тобой и недели не хватит, чтобы рассказать обо всех мостах Италии! – с досадой восклицает он, сразу же откладывая в сторону ручку и лист бумаги. – Какие у тебя предложения? – прекращает он стенать и обращается ко мне.
– А давай с тобой просто возьмём по одному мосту в каждом знаменитом городе, чтобы прочертить путь древних римлян из Сицилии и до современного Милана? – предлагаю я. И тогда мы сможем пройтись по основным точкам: захватить Пизу, Болонью, Верону, и, конечно же, Венецию, чтобы привести всех на север. Что скажешь?
– Отличная идея! – хвалит меня Майкл, и спрашивает: – А какой твой любимый мост?
– Понте-Веккьо во Флоренции! – даже не задумываясь, восклицаю я, вспоминая кубики лавок, словно гигантские Lego, облепившие старинный остов моста.
– Ты там была? – как бы невзначай интересуется Майкл, и я тут же одёргиваю себя: он не должен ничего обо мне знать. Ничего.
– Нет, конечно, собиралась поехать после первого курса, после того, как поднакоплю денег на тур… А ты?
– Ну да, конечно, мы туда ещё со школьной экскурсией летом ездили, музеи, все дела, – улыбается он, и я подхватываю:
– Ну да, вы там с ребятами только по музеям и ходили, наверное?
– Если честно, не особо, – признаётся он. – Я много раз бывал потом в Италии по работе, но в основном в Милане и Риме. Признаюсь честно, по музеям и мостам я ходил не часто.
– Ты поэтому решил поступить в наш университет, чтобы наверстать упущенное? – уточняю я.
– Ты знаешь, мне не приходилось никогда выбирать, чем заниматься в жизни, – и я вижу, как его лицо едва заметно мрачнеет. – За меня всё уже было решено, если ты понимаешь, о чём я. Я чуть ли не со средней школы занимался семейным делом, изучал менеджмент в Англии, а потом приехал сюда… – Майкл замолкает, и я затаила дыхание, чтобы не спугнуть его внезапные откровения. – И в первый раз в жизни я купил что-то своё, и мне захотелось построить настоящую винодельню… – он смотрит куда-то мимо меня, и словно с трудом подбирает слова, спотыкаясь на каждой фразе, а я, замерев, слушаю его, чтобы узнать о нём как можно больше. – И я подумал, что почему бы не научиться проектировать и строить самому. Мне захотелось построить дом, понимаешь? – улыбается он какой-то застенчивой мальчишеской улыбкой, и я лишь только молча киваю в ответ. – А ты сама, всегда хотела заниматься архитектурой?
И только я начинаю лихорадочно соображать, чтобы такого розового и благообразного ему соврать, как у меня тренькает телефон.
– Прости, – смотрю я на сообщение на мониторе от моей Светы-Зажигалочки: «Алекс, плиз, плиз, плиз, выручай! У меня сегодня выезд на мальчишник, а у меня Сева с температурой сорок! Если я не поеду, Арчи срежет мне ползарплаты! Там ничего особенного, полчаса танцев по минималке, и всё. Спасибо, спасибо, спасибо!»
Сева – Светин трёхлетний сын, которого она воспитывает одна, и я не могу подвести подругу. Я поднимаю глаза на Майкла и больше мне ничего не требуется выдумывать на сегодня:
– Мне нужно срочно уехать, встретимся завтра в универе.
– Что-то случилось? – поднимается со стола Майкл, и я стою в паре сантиметров от его обтянутой чёрной футболкой груди, и на секунду мне кажется, что она могла бы стать щитом, который оградил бы меня от всего мира. Встряхиваю сама себя и быстро отвечаю:
– Всё нормально, просто меня подруга попросила посидеть с её ребёнком, ей надо срочно уехать.
И я уезжаю к своим «деткам», оставив позади себя на крыльце Майкла Романова и чью-то старинную усадьбу, где цветут и плодоносят сады, растёт виноград, и в густой траве спит больше двух веков крошечный пятилетний ангел… Я оставляю позади чужой дом и чужую жизнь, чтобы вернуться в свою собственную.
6
Я пару раз до этого ездила на мальчишники, и поэтому особо не переживаю и в этот раз: обычно друзья жениха снимают у нас помещение в клубе, и мы просто не особо заморачиваясь проходимся по уже готовым и пьяным гостям, чтобы собрать с них свои денежки. Только и всего. Обычно вся компания уже к этому моменту такая тёплая и подготовленная, что станцуй им даже Мата Хари, они бы не заметили никакой разницы. Поэтому я надеваю свой самый обычный яркий костюм, где много тугих тонких лямочек, под которые так гладко и ловко можно просовывать купюры. На лице у меня моя кружевная повязка, чтобы не светить лишний раз своим лицом, к тому же она ещё больше добавляет загадочности. Я давно уже поняла: чем меньше одежды на теле, тем больше мишуры ты можешь нацепить на лицо, чтобы стать ещё более желанной для разгорячённых клиентов.