– Ну конечно устраивает, Алекс, конечно устраивает. Они же тоже получают своё наслаждение! Так что всё по-честному, – и останавливает машину прямо на одном из диких далёких пляжей.
Мы стоим у самой кромки воды, и тут я с досадой вспоминаю, что совсем забыла про купальник! Но Майкл совсем не переживает по этому поводу, и просто начинает раздеваться, сбрасывая с себя футболку и джинсы на мокрый песок, пока не остаётся в одних боксерах.
– Можешь отвернуться, – с лёгкой иронией говорит он, и стягивает их с себя, оставшись передо мной во всём великолепии своего молодого подтянутого сильного тела.
– Хорошо, – смотрю я в сторону от него с улыбкой, успев краем глаза ухватить кусочек его наготы. – Тогда и ты не смотри, – и быстро сбрасываю с себя всю одежду, и скорее бегу к тёплому морю, готовому принять меня в свои шуршащие волны.
Я плыву, и думаю про себя, что после откровений Майкла могу вообще не беспокоиться о том, что его как-то смутит моё голое тело. Поэтому я полностью отдаюсь маслянистой на ощупь ночной воде, отплывая от берега всё дальше и дальше, словно хочу найти свой собственный одинокий остров посреди океана.
Совсем рядом я чувствую красивое сильное тело молодого и уверенного в себе мужчины, у которого открыты все дороги, и он может выбирать себе, кого хочет. Точнее, ему даже не надо выбирать: они сами сыплются к нему золотым горохом прямо в руки, стараясь удовлетворить его любое желание. Единственное, чего я не могу до сих пор понять, – размышляю я, делая взмахи руками, так это того, зачем он ходит в наш занюханный клуб? Да, возможно, я просто глупая девственница, которая корчит из себя роковую шлюху, и которая станцевала не один десяток приватных танцев на чьих-то вздыбленных членах, но одно я знаю наверняка: в наш клуб приходят одинокие люди. Пора назвать наш клуб не «Нью-Йорк 56», а «Голое одиночество», – вдруг приходит мне в голову мысль, и я начинаю захлёбываться от смеха.
– Над чем ты смеёшься? – подплывает ко мне встревоженный Майкл, и его руки касаются под водой моего живота и бёдер.
– Ничего особенного, – успокаиваю я его, – гляди! – и мы оба зачарованно смотрим, как из чернильных облаков появляется розовая полногрудая луна. Она проливает на поверхность моря свой потусторонний призрачный свет, и лицо Майкла внезапно меняется, словно мы окунулись в Зазеркалье, где всё приобретает новый смысл.
– А ты знаешь, что раньше считалось, что у людей с разными глазами две души? – вдруг спрашивает он, подплывая ко мне очень близко, ещё миллиметр, и кажется, наша кожа соприкоснётся под водой. Он заглядывает мне в глаза и продолжает. – И вам ни за что нельзя верить?
– Не думала, что ты такой суеверный. Это просто генетическая особенность, гетерохромия, – со смехом отвечаю я. – Вижу, ты подготовился. Что дальше? Сожжёшь меня на костре? – продолжаю я над ним подтрунивать.
– Ну что же, на костре жечь, пожалуй, не буду, – отвечает мне Майкл, – а вот утопить – легко! – и с этими словами, крепко обхватив меня за талию, резко утаскивает вниз под воду, где я безрезультатно отбиваюсь от его сжимающих меня в стальных тисках руках. Он ослабляет хватку, и мы поднимаемся вместе на поверхность, и через тёмно-антрацитовую толщу воды я смотрю на луну, которая словно заглядывает к нам в глубину. Отфыркиваясь и смеясь, мы разбрызгиваем вокруг себя лунный свет, и вдалеке на берегу маленьким одиноким домиком нас дожидается машина…
Майк расстелил на холодном песке тёплый плед, и я сижу на нём, укутавшись в шерстяное одеяло. Осенний прохладный воздух уже покусывает мою голую кожу, и мне не хочется никуда выползать из своего тёплого кокона. Моя голова тяжелеет, и я где-то совсем далеко, на задворках мыслей, понимаю, что это и есть то, чем должна заниматься нормальная девчонка моего возраста: плавать в ночном море, смотреть на луну, ходить на обычные свидания с парнем, а не ублажать свору пьяных мужиков во время оргии. И ко мне даже на какое-то время приходит ощущение, что я и есть сейчас та самая нормальная девчонка, но тут у Майкла тренькает телефон, и я, машинально посмотрев на вспыхнувший в кромешной темноте экран, вижу на нём присланное чьё-то обнажённое селфи.
– Ну что, мне пора, – хмыкнув, начинает собираться Романов, и я ещё раз про себя убеждаюсь, что я его абсолютно не интересую как девушка.
– Куда тебя отвезти, дружище? – ещё больше бьёт он по моему женскому самолюбию, и я, отвечаю, натягивая на себя джинсы с футболкой:
– Добрось до города, там я сама доберусь, – раз на то пошло, он не должен знать, где я живу. Он вообще ничего не должен знать обо мне.