– Я не буду сидеть в клетке! – пытаюсь я докричаться до него, но он, кажется, ничего не слышит.
– А кто сказал, что ты будешь сидеть, детка? – ласково гладит он меня по попке. – Ты будешь в ней танцевать! – и отвешивает мне звонкий шлепок.
– Артур, подумай, это же полный треш, – втолковываю я ему, – в чём здесь смысл?
– А смысл в том, что все будут тебя видеть и даже трогать кончиками пальцев, если повезёт, но никто не сможет до тебя дотянуться, поняла? – и до меня наконец-то доходит вся глубина его гениального замысла. – Это клетка – твоя защита! Теперь я точно могу быть уверен, что даже без одежды ты будешь под надёжной охраной, и ни один мудак не вскроет твою дорогую дырочку, – удовлетворённо завершает он, демонстрируя мне, как удобно открывается и закрывается дверь. – Ты будешь самой дорогой приманкой в истории нашего клуба!
– Отлично, – иронизирую я, и всё ещё до конца не уверена, насколько это гениальная идея. Или провальная. В любом случае, это будет понятно после первого выступления. – Хорошо, тогда и жёрдочку мне там повесьте, – предлагаю я, уже мысленная представляя, как я буду исполнять в золотой клетке свой первый номер.
– Забирайся внутрь, – предлагает мне Артур. – Проверим в деле, как всё это будет выглядеть.
– Хорошо, – соглашаюсь я, сбрасывая свои кроссовки, и залезаю босиком в надёжно закреплённую на пьедестале клетку, закрыв за собой дверь на специальный замок.
Осматриваюсь: внутри достаточно места, чтобы я могла спокойно вытянуть руки до стенок, а расстояние между прутьями хитрый Арчи сделал специально такого размера, чтобы между ними могла пролезть рука взрослого мужчины. Поскроллив ленту в своём смартфоне я выбираю, как всегда, свою любимую Шакиру и её Hips Don’t Lie и включаю музыку на полную громкость.
Замираю на несколько секунд, продумывая, как обычно, каждое движение, и начинаю двигаться в ритме латино-восточного танца. Рабочие и Арчи столпились вокруг моего постамента, задрав головы, и с интересом наблюдают, как я, отстукивая ритм круглыми бёдрами, быстрым движением стягиваю с себя футболку, и бросаю её под ноги, оставшись в бюстгальтере и джинсах. Я вытягиваю руки, и вцепившись в толстые прутья, использую их как опору, устраивая бешеную тряску, расстёгиваю пуговицу на джинсах, и они сами начинают медленно сползать всё ниже и ниже, обнажая мой живот, кромку простых хлопковых чёрных трусиков и останавливаются где-то в районе колен. Сложившись пополам и выставив на всеобщее обозрение свою круглую соблазнительную попку, я спускаю штаны до лодыжек и просто перешагиваю через них, оставшись только в нижнем белье.
Выпрямляюсь и начинаю буквально впиваться своей полуобнажённой плотью в прутья своей золотой клетки, одновременно наблюдая за реакцией своих зрителей. Все четверо стоят, полураскрыв рты и задрав лица ко мне, словно молча молятся маленькой танцующей богине. Вращая грудью, я расстёгиваю свой лифчик, и он скатывается с моих плеч на пол, вслед за футболкой и джинсами. Я прижимаюсь животом, бёдрами, грудью, губами к прутьям, словно хочу вырваться на волю, просовываю одну руку через стенку, и запускаю пальцы глубоко себе в трусики, выгнувшись в спине и откинувшись назад, отчего мои длинные волосы шёлковыми волнами устилают пол моей импровизированной тюрьмы.
Я начинаю наращивать ритм и биться в своей клетке, не вынимая ладони из трусиков, а про себя решаю, что неплохо было бы для этого номера покрыть всё тело золотыми блёстками-пайетками. Не поднимая голову, я задираю одну ногу высоко вверх, чуть ли не уперевшись кончиком большого пальца в потолок, и представляю своим зрителям полностью насладиться раскрывшимся между моими ногами видом. Я пальчиком подзываю их к себе, и вижу, что они, как послушные барашки, подбегают к прутьям клетки, а один, кто посмелее, с оглядкой на Артура, чуть ли не упирается лицом в мои трусики. Я поднимаюсь во весь рост и резко и неожиданно хватаю его за волосы на затылке, и притягиваю к себе его рот, насколько позволяют стены, продолжая изображать перед своими зрителями, что я сладострастно ласкаю себя.
Я чувствую его тёплый и влажный язык сквозь ткань, и прижав его напоследок ещё сильнее к прутьям, отталкиваю его, и поворачиваюсь уже спиной, скользя вниз вдоль стенки с широко разведёнными ногами. Я ощущаю на своём теле прикосновения, они становятся настойчивее и жёстче, и кто-то уже просовывает свою руку внутрь клетки, пытаясь ухватить меня за грудь и залезть в мои трусики. Я вскакиваю на ноги под последние ритмы мелодии, и встав в центре клетки, в бешеном ритме трясу своими бёдрами и попкой, и приспускаю наконец-то свои шортики, оставаясь полуобнажённой и беззащитной среди тянущихся ко мне рук. Музыка замирает, и я начинаю собирать свои вещи со словами: