– Ну как тебе? Сойдёт для первого раза? Надо немножко доработать, как думаешь? – на что Артур начинает громко аплодировать мне:
– Ты супер, детка, золотая девочка! Жалко, что теперь тебя нельзя хорошенько оттрахать, – смеётся он, – даже у меня встаёт на тебя после стольких выступлений. – Но у нас ведь всё ещё впереди? – подходит он к моей клетке.
Я сажусь рядом с ним на колени, по другую сторону прутьев, приближаю свои губы к лицу Арчи и шепчу ему прямо в лицо:
– Даже и не надейся, милый, – с этим словами я натягиваю на себя лифчик и футболку.
Тренькает мессенджер, я читаю сообщение от Майкла: «Готова сегодня к учёбе?», и пишу ему ответ: «Уже – да! Пиши адрес».
Моё такси подъезжает к центру города, где меня уже ждёт Романов.
– Твой капучино, Алекс, – протягивает он мне картонный стаканчик, и я чувствую аромат кардамона. Или у меня уже просто едет крыша?
– Ну что, ты выполнил свою часть? – спрашиваю я его, подставляя своё лицо ещё яркому, но уже не обжигающему кожу солнцу. Моё сердце вдруг сжимается от осознания того, что скоро наступит поздняя осень с её промозглыми дождями и вечной сыростью.
– У тебя всё нормально? – вдруг спрашивает у меня Майкл, видимо, заметив грустную тень в моих глазах.
– Да, всё хорошо, – отвечаю я ему, – почему ты спрашиваешь?
– Мне показалось, что ты подумала о чём-то плохом, – серьёзно смотрит на меня Романов. – У тебя вдруг глаза резко потемнели. И один стал почти фиалковым.
– Не обращай внимания, – улыбаюсь я. – Видимо, просто тень от облака. Или ты всё ещё уверен, что я ведьма? – дразню я его.
– Не знаю, – отвечает он, не отводя от меня взгляда, и мне становится немного не по себе, словно Майкл сейчас пытается найти отмычку от моей души.
– Просто не люблю позднюю осень, и всё, – быстро отвечаю я, накрепко закрывая внутри себя все свои дверцы на тугие замки. – А ты?
– Я всегда любил осень, – признаётся Майкл, о чём-то задумавшись. – До прошлого года…
– А что случилось в прошлом году? – беззаботно спрашиваю я, хотя уже могу догадаться о его ответе.
– Возможно, ты не в курсе, но примерно год назад умер мой отец… – тихо отвечает он, словно провалившись в свои неприятные воспоминания.
– Да, я что-то слышала, мне очень жаль, – бормочу я в ответ, стараясь не смотреть на него.
– Зато мне не жаль, – вдруг отвечает Майкл, и я в недоумении поворачиваюсь к нему.
– Прости? – переспрашиваю я, не веря своим ушам. – Я не расслышала, что ты сказал? – уточняю я.
– Ты всё правильно расслышала, Алекс, – смотрит он в упор на меня. – Мне не жаль. Прости, я смущаю тебя, – спохватившись, одёргивает он сам себя. – Я хотел сказать, что я всегда любил осень. Я ведь жил в Англии всю свою юность, и там осень прекрасна. Золотые деревья, но изумрудная трава, грог, глинтвейн, пылающие камины и мой вечный согревающий виски, – уже с тёплой улыбкой обращается он ко мне, и я верю, что осень для него всегда была любимым временем года.
– Если честно, я даже не думал, что мне придётся вернуться сюда, – продолжает Майкл, и для меня это звучит откровением. А как же тогда его список Forbes и грандиозный бизнес?
– Ты не хотел возвращаться домой? – переспрашиваю я его. – Я думала, ты должен был возглавить фамильную империю.
– Я никогда не хотел этим заниматься. Меня ещё подростком отправили учиться в Англию в частную школу, и у меня никогда не спрашивали, какое дело выбирать. Потом я поступил в университет на менеджмент, и отец захотел, – и я отчётливо вижу, как Майкл морщится, произнося это слово, – чтобы я работал с ирландскими и шотландскими винокурнями, вот я и колесил по островам, и с тех пор пью только односолодовый…
– The Macallan, – заканчиваю я за него, отхлёбывая свой капучино: он определённо пахнет кардамоном!
– Что? Откуда ты знаешь? – внимательно смотрит на меня Майкл.
– Просто заметила, я умею читать этикетки, – сбивчиво бормочу я, отвернувшись в сторону и усиленно делая вид, словно внимательно разглядываю проплывающие в небе пухлобокие облачка.
– Да, читать ты умеешь, – бормочет себе под нос Майкл. – Кстати, ты отлично танцевала на вечере. Давно хотел узнать, где ты так научилась? – вдруг спрашивает он, и мне приходится повернуться к нему лицом.
– А, что? – притворяюсь я полной идиоткой. – Да обычно танцую, ничего особенного. Может быть, тебе показалось? Все были такие пьяные, все дела. Макаллан, опять же, – пытаюсь я убедить его, но по выражению лица понимаю, что моё объяснение не очень устраивает его. – В детстве занималась бальными танцами, как многие девочки.