Я иногда притворяюсь, что это происходит не со мной, и равнодушно, словно со стороны, смотрю на экран в кинотеатре, где совершенно чужие люди решают, кто же первым вспорет мою плоть. И конечно же, никто из них не догадывается, что после всех визитов потенциальных покупателей, их драгоценная птичка выпархивает каждый раз незаметно из служебной двери ресторана в мешковатой толстовке, джинсах и кроссовках. Бледная и без грамма косметики на лице, в серой бейсболке, с убранными под неё густыми медовыми волосами.
В один из вечеров ко мне приходят два посетителя в одно и то же время. И я понимаю, что это те самые любители деликатеса “a trois” (фр. «втроём» – примечание автора). Я включаю Lady Gaga Alejandro и проваливаюсь в свою собственную реальность. На мне чёрная кожаная маска, чулки в крупную сетку, а свою киску и соски я заклеила полосками скотча. Надеюсь, им понравится.
Я надела туфли на высоченной платформе: мне уже всё равно, что я всё больше похожа на настоящую шлюху, а не на восточную красавицу Аишу. Моя цель продать себя. И сделать это как можно дороже. И у меня будет только один шанс, перед тем как я наконец-то уйду отсюда навсегда.
Я наедине в полутёмной комнате с двумя мужчинами. В помещении ярко освещена только моя клетка, и я с трудом различаю мужские лица, но их чёрная одежда, щетина, квадратные жёсткие лица не оставляют сомнений о роде их занятий.
И тут до меня наконец-то доходит, что ставки уже давно повысились, и это игра по-взрослому. Мне становится страшно от того, если я вдруг достанусь этим двум. Или Бошану. Или ещё кому-то страшному и чужому. Я танцую как латексная кукла, посаженная в клетку, и теперь настоящие слёзы текут у меня из глаз, оставляя на лице чёрные дорожки. Этих двоих, похоже, это возбуждает, и они вплотную приблизились к прутьям, внимательно рассматривая меня как породистую кобылку, которую они решают, купить или нет. Мне даже не надо выдавать им какие-то хореографические па, потому что им абсолютно наплевать на то, как я двигаюсь. Их интересует совсем другое. И меня вдруг окатывает волна ледяного холода, исходящего от них. Даже возбуждаясь, они оценивающе смотрят на меня, и я понимаю, что они точно не удовлетворятся обычными стандартными ласками, и липкий ужас охватывает меня от одной только мысли, что они могут со мной сделать.
Я стараюсь смотреть прямо перед собой, не заглядывая в их глаза, и ритм танца помогает мне оставаться собой. Здесь и сейчас. Я просто исполняю свой номер. Не смотрю на них. Я уже не пытаюсь привлечь их внимание, потому что понимаю, что мне не нужны их деньги. Ведь мёртвым не нужны деньги.
Их время заканчивается, они уходят, и я бросаюсь к Арчи:
– Пожалуйста, исключи их из аукциона, Артур! Умоляю тебя, – плачу я, вцепившись в его пиджак.
– Я не могу, – спокойно отвечает Артур. – Все уже внесли залог. Ты взрослая девочка, не бойся. Всё будет хорошо.
And big girls don’t cry (англ. «а большие девочки не плачут» – примечание автора)…
11
Я сижу в нашем служебном джипе между Светой-Зажигалочкой и Костей – нашим вторым охранником. За рулём, как всегда – Саша, с ним на переднем сидении – Сандра, а рядом сидит, не замолкая ни на секунду, Кисонька.
– Вообще не понимаю, на хрена они тебя всё время заказывают, – недовольно брюзжит она, глядя в окно, за которым мелькают свежеотстроенные набережные нашего курортного рая. – Только часть денег на тебя переводим, и всё, – ноет Лена. – Ты же кроме танцев вообще ничего не делаешь!
– Заткнись, – устало отвечаю я ей. – Зато ты делаешь всё остальное, – мне совсем не хочется сегодня вступать ни с кем в перепалку.
Кисонька не в курсе, что помимо стандартного выезда к клиенту меня пожелали лично посмотреть перед аукционом. Я очень устала за прошлую неделю, и мне кажется, что я постарела лет на десять.
– А что это за вечеринка? – обращаюсь я к Саше, чтобы хоть как-то разбавить звенящую взаимным недовольством тишину.
– Просто обычные мужские посиделки, – хмыкает мой телохранитель. – Кажется, день рождения или что-то типо того. Да ты его знаешь, – вдруг озаряется проблеском мысли обычно непроницаемое Сашино лицо. – Наш клиент. Ты уже танцевала для него как-то. Романов, что ли… Помнишь?
И у меня всё сжимается внутри. Уж кого я хочу видеть в последнюю очередь в качестве Аиши-на-продажу, так это Майкла. И я действительно не могу себе представить, зачем ему понадобилось участвовать в этом дурацком аукционе. Хотя, вполне возможно, он тоже давно не пробовал девственницу, – усмехаюсь я про себя. А что, денег у него достаточно…