Наша машина останавливается у чёрного входа в дорогой пятизвёздочный отель, огромной громадой врезающийся в уже хмурое осенне-морское небо. Наша пёстрая компания заходит в двери, где обычно проходят грузчики, курьеры и обслуживающий персонал, и направляется к техническому лифту. А что, чем мы не обслуга?
Мы поднимаемся на самый последний этаж в дорогущий пентхаус, откуда доносится бешеная музыка и пьяные крики. Открываем дверь и входим в роскошный номер, где на диванах сидят несколько уже довольно пьяных мужчин: все столы заставлены бутылками и стаканами, тарелками с закусками, в воздухе клубится дым дорогих сигар и сладких кальянов. Нашу скромную компанию приветствуют громкими воплями, и Саша с Костей занимают свои обычные посты сбоку от входной двери, теперь уже более чем внимательно наблюдая за происходящим. Я стою в сторонке, пока Кисонька сдёргивает с себя свой алый блестящий плащ и остаётся в абсолютно прозрачном розовом купальнике, с россыпями переливающихся звёзд на лобке и груди. Мягким пружинистым шагом она направляется к парочке парней, развалившихся на низком кожаном диване, и укладывается на их колени, выгибая спину и давая им запустить свои пальцы в её трусики прямо под сверкающие звёзды.
Сандра в своём тесном корсете смело подходит ещё к одному радостно встречающему её мужчине и, толкнув его спиной на мягкую спинку кресла, нависает над ним всем своим грандиозным бюстом, чуть ли не всовывая ему в рот поочерёдно острые наконечники бюстье.
Я оглядываюсь и не вижу здесь виновника торжества, ради которого я, собственно, и приехала в этот отель сегодня.
– Сюда, – берёт меня за руку Саша, и мы со Светой пересекаем всю огромную комнату, и входим в незаметную дверь, ведущую в роскошную пышную спальню. Посреди неё стоит гигантская кровать с балдахином, которая, видимо, изначально предназначалась для безумных оргий. Посреди неё на смятых простынях лежит Майкл в одних джинсах и со стаканом в руке. Судя по россыпи бутылок вокруг, он здесь уже явно давно, и я никогда ещё не видела его таким пьяным.
– А, это ты, – приветствует он меня, приглашая рукой войти. – Велкам, располагайся как дома. Подойди ко мне! Ближе, не бойся! – командует он мне, и я приближаюсь вплотную к его постели.
Немного пошатываясь, он садится на край кровати и подаёт мне знак подойти, что я и делаю, упираясь чуть не пупком в его лицо.
– Ты позволишь? – подняв на меня свои пронзительные стальные глаза, смотрит он на меня, и я лишь медленно киваю в ответ.
Он очень осторожно и мягко, словно дорогой чехол, гладит меня по животу, опуская ладонь всё ниже, едва касаясь моей кожи пальцами.
– Это правда? – смотрит он на меня снизу вверх, и я лишь киваю в ответ. На мне как всегда моя кружевная маска на глазах, изумрудные линзы и тонны косметики, но я безумно боюсь выдать себя голосом.
Сегодня я надела полупрозрачные юбки, которые мягким струящимся шлейфом спадают ниже колен, и Майкл очень нежно проводит своей рукой вверх по внутренней стороне бедра, отчего я вдруг чувствую, как огненный шар раскалывается у меня где-то в самом низу живота, и я готова упасть от мгновенно накатившей на меня слабости на пол прямо здесь, у его ног. Я судорожно вздыхаю, не сдержавшись, сильные и такие мягкие руки Майкла скользят уже вверх под моей одеждой, обнимая ладонями мою попку, и легонько сжимая её.
Мои соски под прозрачным топиком заострились как стрелы любви, и мне кажется, что ещё чуть-чуть, и они прорвут ткань, натянутую на них. А Майкл тем временем встаёт, и берёт моё лицо в свои ладони, внимательно всматриваясь мне в глаза, словно пытается отыскать там ответ на какой-то давно волнующий его вопрос. Затем резко отпускает меня и со словами: «Отличная шлюха», валится спиной на кровать, подзывая к себе пальцем стоящую всё это время в стороне Свету.
– Можешь остаться пока здесь, – разрешает он мне, а Костя и Саша стоят, повернувшись к нему деликатно спиной, но не смеют выйти из комнаты и оставить нас одних.
Я здесь, в погружающейся в сумерки комнате, и где-то совсем далеко внизу бьётся о холодный серый берег одинокое море. Я не в силах отвести глаза от Майкла, который, уткнувшись лицом в Светин живот, одной рукой ласкает её полную грудь, захватив её, словно чашу, а второй – осторожно отодвигает краешек её шортиков сзади, очень медленно поглаживая её округлую ягодицу. Я смотрю на свою подругу, которая запрокинула голову вверх, и вижу, как её грудь поднимается и опускается под ласкающей её мужской рукой. Светины руки скользят по его густым волосам, зарываясь в них, по его затылку и плечам, и Майкл поворачивает ко мне лицо, и я ловлю на себе его абсолютно трезвый взгляд.