На днях я приезжала к Дане в клинику и горячо шептала ему на ухо, что осталось совсем немного потерпеть, что скоро у нас будут деньги, он выздоровеет, и мы уедем с ним далеко-далеко, где сможем построить свой собственный замок.
Дмитрий Ланской, как ни в чём не бывало, обсудил со мной график предстоящей операции, а я не могла забыть, как его сухие жёсткие руки обшаривали мою грудь. Интересно, он бы стал участвовать в аукционе, если бы знал про него? Или он предпочитает бесплатный секс с зависящими от него людьми? Хотя какая уже разница, устало думаю я, и серая тоска накатывает на меня очередной удушающей волной.
Иногда мне кажется, что я готовлюсь не к первой своей ночи с мужчиной, а к смерти. И только моя милая пушистая Китти напоминает мне, что жизнь – вот она, тёплая и живая, и она точно ещё не закончилась… После очередного сообщения от Юльки я начинаю перебирать весь свой скудный гардероб, чтобы подобрать хоть что-то более менее подходящее для предстоящей вечеринки районного масштаба. Я перекладываю из кучки в кучку свои однотипные джинсы, штаны и шорты с такими же безликими и мешковатыми футболками, пока не вспоминаю, что у меня в «шкапу» осталось несколько вещей от бабушки Софьи Глинской. От которых я так и не смогла избавиться.
Я достаю длинное, под горлышко, платье с рюшами, из тонкого шёлка светло-бирюзового оттенка, куда отлично бы подошла камея, подаренная мне на прощанье мадам Лилу, но решив, что это не вечер для тех, кому за шестьдесят, я бережно откладываю его в сторонку. Глажу пушистый мягкий свитер из ангорки, белоснежную блузку с кружевами ручной работы, и тут нахожу на самой дальней вешалке маленькое белое платье. И, судя по его состоянию, родом из тридцатых. Как будто прямо из Чикаго начала прошлого века. Хотя, как знать, может быть, и оттуда.
Конец октября впустил в наши края холодные ночи, и я зябко кутаюсь в своё боа, когда выхожу из такси прямо к ярко освещённому центральному входу в мой старый дом. Только сегодня я здесь гостья. Наш старый замок почти не изменился: он всё так же стремится в небо своими двумя стрельчатыми башнями, одна из которых – моя, но сейчас она темнеет чёрными глазницами своих окон. В саду перед домом накрыты фуршетные столы, между которыми ходят официанты и предлагают гостям вино и шампанское. Ласково журчит откуда-то привезённый на время праздника фонтан, и легкий джазовый сет доносится с летней сцены. Я беру ледяное шампанское с подноса: сегодня мне определённо надо напиться.
– Это ты? – незаметно подходит ко мне сзади и обнимает за талию Алексей, и я вздрагиваю от неожиданности, пролив на себя свой напиток.
– И ты здесь? – удивляюсь я его появлению.
– Конечно! – обиженно отвечает он, и выхватывает у проходящего мимо официанта ещё один фужер-флейту. – Нам же нужно завершить начатое? А ты, я смотрю, любишь шокировать публику? – выразительно смотрит он на меня, и я пару секунд не понимаю, что он вообще имеет в виду.
– А, ты про это! – вспоминаю я про свой странный наряд. Я, пожалуй, действительно, выделяюсь на фоне всех этих гуччи, дольче и диоров белой вороной. Моё крошечное белое платье, всё расшитое мельчайшими кристаллами и с роскошными страусиными перьями по подолу, словно маленькая довольная луна освещает этот тесный мирок. И мне даже на какое-то время показалось, что моя бабушка Софья здесь сегодня со мной. Десятисантиметровые каблуки и снежное боа дополняют мой образ, и теперь я действительно вижу, как все посетители оборачиваются на меня.
– Пойду, поздравлю именинника, – с этими словами я вставляю в свободную руку Алексея свой пустой бокал, и уверенной кошачьей походкой иду по таким знакомым мне дорожкам к бару у сцены, где вдалеке уже вижу до боли знакомую мне фигуру, окружённую, как обычно, толпой прихлебателей.
Я подхожу к нему, как в последний раз, и мне действительно кажется, что я его больше не увижу.
– С днём рождения, дружище, – шепчу я ему на ухо, и целую его в обе щеки, оцарапавшись о его щетину. Я ощущаю его чистый звериный запах сильного животного, от которого у меня начинает кружиться голова, и Майкл, удивлённый, но явно обрадованный, шепчет мне в ответ:
– Подожди секунду, – и делает знак оркестру.
Музыка смолкает только для того, чтобы через несколько секунд зазвучали первые волшебные аккорды аргентинского танго, которое я так люблю.
– Ты позволишь? – приглашает меня Майкл, и я, заинтригованная, делаю ему шаг навстречу.
Я готова ко всему: неумелому топтанию на месте, вихлянию бёдрами, и мне плевать, что Романов абсолютно не умеет танцевать, но он уверенно и твёрдо подхватывает своей ногой мою, и ведёт меня в центр танцпола, где мы одни во всём свете исполняем этот восхитительный танец.