– Подожди, что ты сказал? – переспрашиваю я. – Что сделал с твоим отцом? Насколько я знаю из новостей, у него был инсульт, и он безвременно ушёл от вас, разве не так?
Майкл прикуривает очередную сигарету и продолжает:
– Да, это официальная версия, потому что я решил не давать этому делу ход. В конце концов, мой папаша получил то, чего в итоге и заслужил. Очередной случайный любовник отымел его, а потом просто застрелил из какого-то древнего револьвера и ограбил. Украл какую-то хрень, баксов двести или триста, – выдыхает он очередную струйку дыма, словно отпускает от себя остатки той ужасной истории. – Если честно, мне совсем не хотелось поднимать шумиху вокруг этого и вытаскивать всё грязное бельё моей семейки на свет божий.
Майкл грустно усмехается и объясняет:
– Ты же помнишь, что я в этом, мать его, списке Forbes? Один из самых завидных женихов мира или как его там. Ничего не скажешь, так и представляю заголовки всех этих таблоидов: «Отец Майкла Романова, олигарх и алкогольный магнат Романов-старший был убит во время случайного секса одним из своих очередных любовников, которого он снял на трассе!» И потом бесконечная череда статей в изданиях разного калибра, сотни интервью его бывших возлюбленных или просто случайных проституток, с которыми он успел трахнуться хотя бы раз в жизни.
Майкл замолчал, задумавшись. Я посмотрела на остов дома, уже похожего на объятого пламенем дракона с почерневшими от огня рёбрами.
– Всегда ненавидел этот замок, даже и не знаю, почему. Ты слышала, что его нашли здесь, в его алой спальне? – вдруг задаёт он мне вопрос, на который явно не ждёт ответа.
Я отрицательно мотаю головой в ответ, но одна страшная догадка пронзает мой мозг…
– Порой мне казалось, что этот дом убьёт меня, словно его прокляли, словно призрак моего отца преследует меня, понимаешь? – Майкл встаёт и подходит ко мне. – Иногда мне кажется, что я повторяю судьбу своего папаши. Это просто чудо, что ты оказалась здесь сегодня утром!
Он так близко от меня, что я ощущаю жар его кожи через свой толстый свитер. Он гладит меня по щеке своей ладонью, словно держит круглое яблочко, а вторая его рука ложится мне на талию, и он с силой притягивает меня к себе, и я послушно ложусь в его объятия, как скрипка ложится послушно в свой футляр.
– Я выгнал всех вчера ночью, и остался один в этом доме, мне казалось, что он что-то скрывает от меня, – продолжает он ласково шептать мне в моё укутанное волосами ухо, и я вдруг осознаю, что мы наконец-то провели с ним прошлую ночь вместе и наедине. В моём старом доме, которого больше нет. Но совершенно в разных комнатах.
Слова Майкла щекочут меня, а его рука мягко пробирается под мой пушистый свитер и нежно гладит меня по спине, от чего мне кажется, что у меня сейчас отнимутся ноги, а он продолжает своё ласковое бормотанье:
– Мне всё время казалось, что ты где-то рядом. И если я уйду, то потеряю тебя навсегда. Я проснулся утром и решил обойти все комнаты ещё раз, и набрёл на эту спальню в башне, и сразу всё понял.
Вот вторая рука Майкла уже присоединяется к первой, и теперь они вместе двумя тёплыми и нежными зверьками исследуют моё тело под одеждой: пробегают сверху вниз вдоль моей спины, гладят лопатки и скользят под туго натянутую джинсовую ткань. Его губы ищут мои, осторожно целуя сначала мочку моего уха, обнажённый кусочек шеи, выскользнувшее из растянутого свитера плечо и пылающую огнём скулу, пока наконец-то не добираются до моих ждущих его и полуоткрытых губ, чтобы кончиком языком слизать с них всю соль и пепел.
– Я так хочу тебя, Алекс, – судорожно произносит он моё имя, и я чувствую, как от его слов немеют мои руки, и низ живота наполняется тёплым воздухом, и я нежно покусываю его губы своими пересохшими и потрескавшимися губами.
Вот рука Майкла расстёгивает молнию на моих джинсах, и скользит вниз, ныряя в мои трусики и ниже, чтобы длинным тонким пальцем дотянуться до моей влажной и горячей плоти, которая ждёт его осторожных прикосновений. Мы опрокидываемся тут же на влажную осеннюю землю, поросшую мхом у каменной ограды, и Майкл стягивает с меня джинсы до колен, сползая вниз и устраиваясь у меня между ног.
– Как ты назвала меня, кстати, сегодня? – вдруг спрашивает он меня, пока я смотрю в серое свинцовое небо, и я улыбаюсь в ответ.
– Ты про что? – дразню я его, делая вид, что совсем не понимаю о чём речь.