На глаза я надела линзы: и хотя Артур очень мечтал, чтобы я сегодня предстала разноглазой ведьмой, в надежде, видимо, накрутить цену ещё больше, я наотрез отказалась, и он, скрипя сердцем, согласился. Но сегодня я первый раз без маски. И для меня это намного страшнее, чем сниматься на камеру своей голой киской. Арчи ни в какую не разрешил мне надеть её, потому что тогда, по его словам, многие клиенты отказались бы участвовать в аукционе, опасаясь получить кота в мешке. И хотя для меня это подобно смерти, я успокаиваю себя тем, что это последняя моя ночь в этом клубе, и вскоре я уеду из этого города навсегда, растворившись во времени и пространстве, и тогда вряд ли кто-то из сегодняшних моих клиентов хоть когда-нибудь увидит меня ещё раз в своей жизни.
Зато, напротив, все участники аукциона сегодня носят чёрные маски на глаза:
– Я гений маркетинга, детка, – восхищался своей задумкой Артур, когда объяснял мне глубокий смысл этого маскарада. – Понимаешь, никто не захочет в открытую называть слишком маленькую ставку, и лучше промолчит, если будет сомневаться. А так, в масках, они будут сами себе подзадоривать, взвинчивая цену хоть и понемногу, но вверх, понимаешь? Тем более тот, кто тебя купит окончательно, ой, пардон, только одну сладкую ночь с тобой, – поправляет сам себя Артур и начинает громко ржать, – всё равно может быть уверен, что слух о том, кто же окончательный покупатель, моментально разлетится в их кругах, так что всё по-честному.
– Итак, друзья, приветствую всех вас на нашем маленьком аукционе, – произносит в микрофон Артур, и тут я вижу, что на голову он нацепил дурацкий цилиндр, и я тут же вспоминаю свой давнишний сон, и теперь сама уже начинаю сомневаться, не ведьма ли я на самом деле. – Правила очень просты и понятны: вы называете свою цену, которую готовы заплатить за сегодняшний лот, минимальный шаг равен сегодня всего лишь ста долларам, такая мелочь, согласитесь, за первую ночь наслаждений для этой девочки? У всех была возможность лично проверить и осмотреть товар, и качество и чистоту гарантирую лично я и моя компания, – тоже мне, надёжный гарант качества, – вспоминаю я всех дешёвых девчонок из клуба, которых Артур при возможности отправлял на разные мальчишники и субботники за минимальные деньги или даже бесплатно по бартеру.
– У каждого перед вами на столе лежит табличка с номером, подняв которую, вы всегда сможете сделать свою ставку. Назвавший самую высокую цену, которую больше никто не сможет перебить, должен будет внести всю сумму сегодня же до полуночи и получить свой прекрасный товар уже через час. В распоряжении покупателя будут ровно сутки, чтобы реализовать своё право на девушку. Зато какие сутки! – восхищённо причмокивает он в свой микрофон, и у меня всё сжимается и холодеет внутри от одной только мысли, что я буду целых двадцать четыре часа оставаться в распоряжении какого-нибудь отморозка, который сможет делать со мной абсолютно всё, что захочет.
Словно прочитав мои мысли, Артур делает небольшую ремарку, от которой, впрочем, мне становится не намного легче:
– Господа, вы сможете делать абсолютно всё, повторюсь – абсолютно всё, со своим приобретённым товаром, не причиняя при этом физических увечий. Если она сама не попросит вас об этом, конечно же, – ухмыляется он со сцены, и я понимаю, что сегодня я как никогда раньше очутилась на самом краю пропасти, и вспоминаю тех двоих покупателей, которые явно не мечтают о ванильных и нежных поцелуях со мной…
– Внимание, начальная цена – всего десять тысяч долларов, господа! – делает Артур первый шаг, и я понимаю, что нам с ним нужно дотянуть всё хотя бы до четырнадцати тысяч, чтобы я получила свою законную долю в семь и смогла оплатить операцию.
И тут я слышу знакомый скрипучий голос, и хотя мужчина в маске, я отлично знаю, кто это: отвратительный жирный Бошан не мог не поучаствовать в этом представлении, и я даже не уверена, что будет лучше, чтобы я досталась ему или тем двоим?
– Десять тысяч пятьсот! – выкрикивает он свою ставку, и несмотря ни на что я благодарна ему, что он уже поднял меня на пятьсот баксов. Мне уже не важно, какой ценой для себя я достану эти деньги, пусть это будет хоть десять Бошанов, я сделаю всё, что они скажут!