Я стараюсь делать как он сказал, но все равно немного боюсь. Выпитое шампанское дает мне легкость и состояние полета.
Ласкает меня в запретном месте, алчно терзая возбужденную плоть.
– Хорошая попка у тебя! Сладкая такая, сама просится!
Проводит кончиком языка от клитора выше и выше.
– Ааа! – стону я, выгибаясь навстречу. Так горячо и пошло.
– Не зажимайся! Расслабься!
Целует мои ягодицы, вводит во влагалище пальцы, а затем обводит языком по тугому колечку. Это просто сводит с ума, и голова кружится от ласк. Нажим усиливается, заставляя меня скулить и стонать, трясясь от удовольствия. Я отклячиваю попку, сама насаживаясь на горячий язык, который проникает в меня все глубже и глубже. Трахает и дразнит, дразнит и трахает. Закончив пальцами ласкать мой клитор, я чувствую, как язык в попке сменяется на большой палец, который без сопротивления скользнул внутрь. Затем он меняет его на средний и потихоньку двигается во мне.
– Я достану смазку, Киса. Не скучай!
Я понимаю, что последует дальше, и стону, разведя пошире ноги, стараюсь максимально расслабиться. На попку льется прохладная смазка, мгновение пустоты, и к анусу прислоняется горячая головка. Я зажмуриваюсь, в ужасе представляя как его большой орган сможет погрузиться в меня, как вдруг он плавно толкается. Толстая, большая головка члена проникает в задний проход.
– Боже! – вырывается из меня.
– Все хорошо, милая! Как по маслу зашел. С первого дня о твоей попке мечтаю, горячая моя девочка.
Егор наваливается на меня все телом, стискивая руками, ласкает грудь и целует шею. Толкается, глубже, глубже. Постепенно растягивая изнутри. Все горит огнем. Это кайф с примесью боли. Совсем другие ощущения. Более острые, на грани.
Внутри жжет от его размера и пульсирует сладким сиропом.
– Расслабься еще, впусти меня. Я недолго, сейчас яйца взорвутся, как сильно хочу тебя! – рычит парень. И начинает двигаться как поршень, наполняя меня диким томлением.
Я хриплю от удовольствия, но не двигаюсь. Я распластана под ним, острые соски царапают покрывало, дополнительно даруя удовольствие. Егор вбивается в меня на бешенной скорости, разведя ягодицы. Рывки глубокие, острые, выбивающие здравый смысл и мое сознание. Перед глазами плывет, я хрипло выкрикиваю его имя. Несколько жарких мгновений, тело вспыхивает как спичка, мышцы таза сжимаются и вибрируют. И внезапно меня накатывает оргазм такой силы, что сердце буквально готово вылететь из грудной клетки.
– Я же сказал, кайфанешь, Киса! Жди меня, я сейчас!
Рывок, глубокий толчок и утробный стон. Он заливает спермой мою прямую кишку и без сил падает сверху. Мы настолько вымотаны, что не можем пошевелиться.
– Охуеть, Киса. Просто охуеть! – начинает шевелиться, расстегивая ремень. Зацеловывает красные следы на запястьях, все еще находясь во мне. Затем раздвигает ягодицы и с чпоканьем выходит. Целует попу и тянется за салфетками в верхний ящик. Между ягодиц мокро и липко от спермы, но мне непротивно. Пульс постепенно приходит в норму, и я выдыхаю.
– Устала? – бережно вытирает меня, и целует в губы. Нежно и ласково.
– Немного!
– Тогда в душ и спать!
– Мне нужно смыть косметику.
– Я поищу что-нибудь для тебя.
Кое-как умывшись, я, с помощью, крема для лица, пытаюсь снять макияж. Выходит так себе, но вполне сносно.
– Как ты? – просовывая руку под мою голову, спрашивает Егор. – Болит?
– Чувствуется, – закусывая губу, честно отвечаю я. Какая же я развратница. Вчерашняя девственница, а уже знаю, что такое анальный секс. Никогда бы не подумала, что буду такое практиковать, и мне понравится.
– Прости, я правда не смог удержаться.
– Это извращение, Егор?
Он смеется, и целует меня в нос. Я ощущаю запах мятной зубной пасты.
– Если так рассуждать, то куни – это тоже извращение, а минет – повод сходить к психиатру. Это просто различные формы проявления любви и доверия. Я не считаю себя извращенцем. Да, люблю иногда пожестче, но без жести. Например, удары плетками или зажимы на сосках. Или подчинение какое-нибудь – не для меня. Все по любви должно быть.
– У тебя было много девушек?
– Достаточно.
Я обиженно замолкаю.
– Эй! Ты чего? – снова целует в нос. – Обиделась? Саш, мне двадцать пять, я десять лет трахался до встречи с тобой. Тебе вообще тогда было восемь.
Я это понимаю, но все равно – дико ревную. Острыми стрелами проносятся слова Оксаны о том, что Егор меняет девушек как перчатки, и упоминание Василины, которая неделю назад еще была рядом.
– Почему вы расстались с Василиной? – хриплым голосом спрашиваю я.