– Саша? – открывает дверь Егор. Джинсы сидят низко на бедрах, волоски от кубиков пресса дорожкой спускаются вниз. У меня дух захватывает от этого зрелища. Я так скучала. Тянусь к нему, но он не спешит отвечать мне тем же, продолжая держать руки, скрещенными на груди.
– Привет, Егор! Как дела?
– Нормально. Ты зачем приехала? Я же сказал, что устал.
– У меня важный разговор! – от боевого настроя не осталось и следа. Мне противно, он даже не пытается впустить меня в квартиру.
– Егор, а где мой лосьон после душа? – доносится до меня женский голос из глубины квартиры.
– Ты не один?
– Нет, Киса.
– Но, как же так? У нас были отношения. – дрогнувшим голосом произношу я.
– Так бывает, прости. Сегодня ты, завтра – другая.
– Егор! Кто там? – кричит девушка.
– Соседка зашла. Уже уходит! – с улыбкой отвечает он.
– Соседка? Ты серьезно? – пристально смотрю я в лживые глаза.
– Мы с Василиной поговорили, и приняли решение попробовать снова. Тебе лучше уйти.
– А как же я?
– Танцуй, живи, развлекайся. И будь счастлива!
Горло сдавливает противный спазм, я еле сдерживаюсь, чтоб не разрыдаться.
– Обязательно буду! Именно за тем и приходила. Сообщить тебе, что возвращаюсь домой! Всего хорошего! Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.
– И тебе всего хорошего, Саш. Береги себя!
Глава 32. Саша
Как в тумане я спускаюсь на улицу. Слезы застилают глаза. Я не могу поверить в его цинизм и равнодушие. Как так можно вообще? Поматросил и бросил?
Флешбеками бьют фразы Оксаны. «Держись подальше. Это – Егор Юмшанов, сын владельцев сети фитнес-центров и директор по совместительству. Сожрет и не заметит. Девок меняет как перчатки. То Маша с ним, то Глаша. Но стелет красиво.»
Я, получается, тоже с ними. Маша, Глаша и тупая Саша. Раздвинула рогатку и потеряла голову от любви. Хахаха. Двигаюсь в направлении ресепшена и истерически хохочу, размазывая слезы вперемешку с дождевыми каплями. Уму непостижимо, еще и залетела! Сообщить ему о беременности?
Да пошел он в жопу со своей Василиной с силиконовыми сиськами.
Вызываю себе такси, стоя под проливным дождем.
– Девушка, хотя бы зайдите под крышу! Простудитесь! – кричит мне охранник.
– Я закаленная, спасибо! – отвечаю я, трясясь то ли от озноба, то ли от слез.
Приехав домой, вытираю насухо волосы, облачаюсь в пижаму и заваливаюсь под одеяло. Вновь даю волю слезам и клянусь, что это последний раз. Я – спортсменка и чемпионка, пусть и с травмой. Но характера и сил мне не занимать.
Заношу его номер в черный список, удаляю из подписчиков, ставлю в блок. Немного, но становится легче. Меня накрывает чувство голода, слона бы съела. Найдя в холодильнике только банку смородинового варенья, ставлю чайник.
– Ребят, есть хлеб? – заглядываю в соседнюю комнату.
– Какая ты уютная, Сашка! – хихикает Серега. – Пижама с овечками и тапочки-собачки.
– Ага. – у меня нет настроения шутить и веселиться. – Что с хлебом?
Ребята отдают мне остатки батона, и я накидываюсь на него, намазывая сверху варенье. Ммм, ничего вкуснее не ела в жизни.
На ночь не чищу зубы, из принципа. Ложусь спать, но тянусь к телефону. Просматриваю совместные фото и перечитываю переписку. Там столько нежности и любви. Как так можно врать? Ночь сплю плохо, мне чудится, что дверь открывается, и заходит он. Открыв глаза, ничего не вижу, кроме причудливых теней.
– Сашка! – зовет меня Кира. – Ты вся горишь! Сейчас дам тебе градусник.
– Кира? – разлепляю глаза. – Ты вернулась?
– Ага. Самолет перенесли пораньше, Макар отвез меня в общагу. Сегодня я собираю вещи и переезжаю к нему. Буду жить в «Федерации», представляешь? – с восторгом щебечет она, доставая аптечку.
– Класс, Кира! – слабо отвечаю я. – Там красиво очень, я видела на фотках.
Подруга стреляет мне электронным термометром в лоб.
– Тридцать девять и семь, Муркина! Ты вся горишь. Не чувствуешь сама?
– Нет. Просто плохо.
– Я порошок тебе сейчас заварю. Где ты умудрилась простудиться? Кондиционер в вагоне что ли шпарил?
– Под дождем гуляла! – меня накрывает сухой кашель.
– С ума сошла? Выглядишь неважно, подруга. Сейчас чайник вскипит и дам тебе лекарство.
– Мне нельзя, Кира! – выдавливаю я из себя.