Образ Джексона не выходит из моей головы, это одновременно странно и интересно. Обычно люди не очень мне запоминаются, но этот незнакомый парень… До сих пор помню наш разговор и то, как он смотрел на меня.
Возможно, тогда я немного погорячилась, была слишком напугана, чтобы увидеть, что он не пытался меня унизить, показать, что он лучше меня или просто начать издеваться. Джексон стал первым человеком, особенно парнем, который разговаривал со мной по-доброму, и сейчас у меня такое странное чувство внутри.
Меня это пугает, но одновременно и нравится. Нравится, что кто-то смог так надолго запомнится и засесть в голове. Это ведь значит, я способна чувствовать что-то еще кроме боли, значит я еще могу выбраться из темноты и начать новую, лучшую жизнь.
Но самым удивительным было не только то, что я не танцевала больше двух дней. Ко мне приехала моя тетя, которая за три дня своего пребывания, а это долгий срок, заботится обо мне и мы нормально говорим! Мне ничего не остается, как удивляться такой перемене, даже с Чарли Лика начала ходить гулять и купила для него две игрушки. Но даже на этом сюрпризы не закончились.
Моя опекунша сказала, что сегодня после школы она сообщить мне какую-то важную новость, которая должна понравится мне. Скажу честно, что все это настораживает, да и сюрпризы я не очень люблю, но трудно не заметить, как Лика вдруг начала стараться наладить наши отношения. Может она наконец-то поняла, что я ее родственница?
- Алекс, сходи за бумагой в кабинет истории, а то у нас уже все запасы закончились, - из мыслей меня вывел голос одной из моих одноклассниц. Мы сидели в школьной редакции, распечатывая и готовя материал для газеты. Не сразу поняв, что она говорит именно со мной, я перевела взгляд от монитора компьютера на нее.
Ее зовут Вероника. Темно-русые волосы собраны в аккуратный хвостик, глаза, цвета зеленой травы, скрытые стеклами очков, сидящими на изящном носике, ее губы изогнуты в легкой улыбке. Девушка выше меня, сейчас одета в черную юбку, голубую рубашку и кеды, я знаю, что она хорошо учится и со всеми ладит. Ее родители работают в правительстве, на какой-то хорошей должности, я точно не знаю. но она, как и многие в этой школе, не обделена деньгами.
- Хорошо. Осталось еще пять статей, возьми на себя две, я закончу остальные, - быстро ответила я, вставая со своего места и направляясь к выходу. Вероника проводила меня удивленным взглядом.
- Ты хочешь редактировать еще три статья? Такими темпами ты часов до пяти тут прокопаешься, - проговорила моя одноклассница. Я остановилась около двери, внимательно смотря на нее.
- Не впервой. - С дружелюбной улыбкой проговорила я. - Да и потом, я слышала, как ты с друзьями обсуждала поход в кино, а у меня планы на вечер свободны, так что мне все равно нечем заняться. Доделывай все и иди отдыхать, - ответила я, успокаивая девушку. Вероника начинает хмуриться, словно что-то обдумывая.
- А когда ты будешь отдыхать, Алекс? Ты всегда либо здесь, либо погружена в уроки. Неужели у тебя совсем нет желания пойти, развеяться с друзьями или просто отдохнуть? – удивляется девушка. Внутри меня что-то начинает надламываться от слов, которые я хочу сказать.
- У меня нет друзей и мне лучше одной здесь. – Голос становится холодным и безэмоциональным, глаза, цвета топленого шоколада, тоже ничего не выражают, а сердце... Сердцу больно. Вероника хочет сказать что-то еще, но я не даю ей такой возможности и пулей вылетаю из редакции. Я ничего не вижу, но продолжаю двигаться, будто на автопилоте. Она ведь не поймет…
Я шагаю по пустым коридорам, а в голове, гулким эхо, отдаются слова, сказанные мной. Не думала, что смогу произнести это вслух.
- Мы очень рады, что вы, Мистер Блэк, выбрали именно нашу школу, - словно сквозь вату, слышу голос директора и резко останавливаюсь. Воровато оглядываюсь и, наконец пристроившись за углом, выглядываю за него. И о мой бог!
Он разговаривает с Джексоном. Черт возьми, с Джексоном! Именно с тем Джексоном из танцевального зала. Я быстро спряталась за угол, прислонившись к стенке. Сердце бешено колотится, грозясь пробить ребра, руки становятся холодными, словно лед, а внутри зарождается страх, что он все всем расскажет… Не имею права так думать о нем, но я же совсем не знаю его! Что же мне теперь делать…