Но та покачала головой.
— Месье барону и так с трудом удалось получить места на вас троих, куда уж мне.
Пока дамы выбирали наряды, кухарка нагрела им воду в специальной комнате для мытья. Вот что значит дворянский особняк: тут была и большая деревянная бадья, и несколько видов мыла с цветочными запахами, и мочалка из шерсти, чтобы отдирать особо прилипчивую грязь.
Помывшись и благоухая лавандой, Дора облачилась в чистую рубаху с красной вышивкой по вороту и коричневую юбку. Несмотря на скромный наряд чувствовала она себя баронессой или даже герцогиней.
А уж Бланка выступала истинной королевой: гордо держала маленькую головку и расправила спину, шагая по коридору в главный зал.
Там они с Дорой наткнулись на незнакомого дворянина, расхаживавшего туда-сюда перед камином.
Темно-зеленый камзол с серебряным шитьем ладно сидел на его широких плечах. В модные разрезы на рукавах выглядывала белоснежная сорочка. Узкие панталоны, на тон темнее камзола, у колен заканчивались бантиками. Пряжки на остроносых ботинках блестели так, что в них наверняка можно было смотреться, как в зеркало.
— Приветствую прелестных дам. — Щелкнув каблуками, он снял берет и куртуазно раскланялся.
Только по голосу Дора его и узнала.
— Фриц?!
— Ты так здорово выглядишь! — одновременно с Дорой воскликнула Бланка. — Прямо настоящий алиссенский шевалье.
— Я старался. — Фриц довольно щерился.
— Где ты достал костюм? — спросила Дора, отгоняя мысль о том, что Фриц просто подкараулил ночью какого-нибудь перебравшего дворянчика и украл у бедняги всю одежду.
— С мира по нитке. Папенька Рафаэля был покрупнее сыночка, так что ботинки и штаны из его гардероба, правда, они должны сидеть свободно, а на меня едва налезли. Жмет нещадно, особенно в одном важном месте. Но красота требует жертв.
Фриц трагично вздохнул.
— Камзол мне одолжил помощник Рафаэля по кузнице. Правда, пришлось его слегка порезать, чтобы выглядел в соответствии с последними веяниями моды.
— Не зря старался. — Дора показала поднятый вверх большой палец.
— Надеюсь, я составлю вам приятную компанию на этом празднике, мадмуазель. — Фриц, подхватив ее руку, запечатлел на тыльной стороне ладони поцелуй.
— Думаю, тебе лучше сопровождать Бланку. — Щеки Доры слегка порозовели. — Вы с ней будете отлично смотреться, а я сыграю роль простой служанки.
— Увы, я тоже лишь слуга нашего могучего рыцаря. — Фриц рассмеялся. — Который, наверняка, сам захочет сопровождать свою даму.
— Ты про Карлито? — уточнила Бланка. — Кстати, где он?
— Уже поглощен отработкой выпадов и замахов. — Фриц махнул рукой в сторону окна, откуда открывался вид на двор.
Из окна действительно хорошо можно было рассмотреть Карла, выписывающего мечом фигуры в воздухе.
Вскоре в зал вошел свежий и бодрый Рафаэль, попытался выдать девушкам ворох комплиментов, но получилось не очень: он постоянно путал слова и дико смущался. Гораздо приятнее похвал ее скромному наряду для Доры был мешочек со звонкими монетами, который она тут же спрятала под корсаж, показав кулак Фрицу, уже собравшемуся забрать деньги. У нее сохраннее будут.
Служанка накрыла скромный завтрак и, когда Карл вернулся с тренировки, все сели за стол.
Рафаэль не находил себе места от волнения, ерзал на стуле, проносил ложку мимо рта. Ему-то что волноваться? Ведь рисковать получить раны будет Карл. Который оставался совершенно спокойным.
После завтрака стали потихоньку собираться: торопиться не стоило, ведь турнир начинался в полдень. Знатные особы, в том числе короли, не любили рано вставать.
Оказалось, конюшня Рафаэля может похвастать только двумя старыми клячами.
— Я обычно хожу пешком, но на турнире придется соответствовать титулу, значит, приехать на лошади или в карете. На худой конец — в паланкине, — сбивчиво объяснял Рафаэль.
Сам он, в соответствии с титулом, забрался на одну из лошадей. Вторую Поль сухо предложил Карлу, но тот, подхватив Бланку за талию, легко усадил ее в потрепанное седло.
— Ой, но я же не умею ездить верхом. — Бланка переполошилась.
— Эта зверюшка очень спокойная. Просто сидите, месье Карл поведет лошадку за поводья, — подбодрил ее Рафаэль.
Карл так и сделал, крепко взяв поводья, — лошадь действительно оказалась на дивно флегматичной, даже не вздрогнула от его присутствия, как другие животные. Или кляча просто была уже слишком старой и тупой, чтобы осознать находящуюся рядом опасность.