Но вот поединок начался, и шум поутих.
— Фрици, подсадишь меня? — попросила Бланка. — Хочу лучше видеть.
Фриц без лишних слов позволил ей забраться себе на плечи и свесить ноги по обе стороны лица, словно ребенок, которого отец поднимает повыше на празднике. Бланку совершенно не заботило, что стройные икры и кружева нижней юбки оказались выставлены на всеобщее обозрение. Сидевшие справа дамы зашушукались, но сникли под тяжелым взглядом Фрица.
Дора подалась вперед, чтобы лучше видеть арену в просвете между плечами сидящих впереди высоких людей. Она не сомневалась, что Карл, не раз демонстрировавший свое воинское мастерство, легко разделается с фанфароном де Лаваньером.
Но оказалось, что и любители шикарных доспехов могут быть хорошими бойцами.
Карл и де Лаваньер обменялись несколькими ударами, словно прощупывали друг друга. Потом Карл пошел в атаку, но де Лаваньер ловко парировал, останавливая вражеский клинок.
— Удивительно, как рыцари умудряются еще и что-то делать в своих железках, — пробормотала Дора.
— Детей дворян с детства учат сражаться, те рода, что побогаче, даже покупают сыновьям детские доспехи на десятилетие, — объяснил Фриц, и его взгляд подернулся дымкой воспоминаний. — В моей семье реликвии распродали еще до моего рождения, но мы с отцом тренировались на деревянных мечах.
— Карлито, врежь ему! — закричала Бланка, успевшая сдернуть шапочку и теперь махавшая ей.
Возможно, помогла поддержка Бланки, а может Карл просто приноровился к стилю противника. Но он начал двигаться быстрее, рубить яростнее.
Публика ревела и топала ногами, наблюдая за пока что самым жарким боем из всех. Казалось, сталкивающиеся мечи вот-вот начнут высекать искры. Карл рубился яростно, не давая де Лаваньеру передышки. И вот тот открылся, так что клинок Карла змеей проскользнул между его рук и стукнулся о панцирь чуть ниже шеи.
От сильного удара де Лаваньер потерял равновесие и грузно упал на спину. Карл тут же приставил острие меча к сочленению доспехов на его горле, и церемониймейстер объявил победу де Бейрака.
Вложив меч в ножны, Карл обернулся к тому месту на трибунах, где сидели друзья, и вскинул в салюте руку, на которой белел платок Бланки.
Та восторженно завизжала и принялась радостно скакать на плечах Фрица, еще более яростно размахивая шапочкой, от которой уже успела оторваться сетка.
Дора тоже помахала Карлу, показывая свою поддержку. Рафаэль же, похоже, был готов прыгать от радости, как Бланка. Вот только махал он не Карлу, а принцессе Флоранс. Возможно, конечно, Доре просто показалось, но на этот раз Флоранс как будто хлопала победителю несколько дольше.
Свита де Гиша попыталась насмешливо свистеть, но их перекрыли аплодисменты и крики остальной публики. Карл ушел с арены, провожаемый овациями Бланки.
— Малыш, я тоже очень рад за нашего друга-варвара, но если ты продолжишь так скакать, то отобьешь мне плечи, — пробормотал Фриц.
— Ой, прости-прости! — Бланка поспешила спуститься с него, точно по лестнице, на свое место.
Дора едва успела подхватить ее юбку, которая, в довершение всего, продемонстрировала бы всем еще и цвет панталон Бланки.
— Ух, я так переволновалась! Тот парень в расписных доспехах хорош!
— Думаю, Карл просто старался его не ранить, поэтому бой затянулся, — предположил Фриц.
— Еще чуть-чуть и месье Карл победит. — Рафаэль расплылся в мечтательной улыбке и, судя по тому, что не принимал больше участия в разговоре, ушел в сладкие фантазии, полные костеломных объятий Флоранс.
Похоже, де Лаваньер не сильно расстроился поражением, с видимым трудом поднявшись, он догнал Карла у выхода с арены. Они о чем-то поговорили и де Лаваньер протянул руку в стальной перчатке. Мгновение поколебавшись, Карл сжал ее так, будто металлической преграды в помине не было, и потряс. Затем оба скрылись в проходе между трибунами.
В оставшихся пяти поединках для троицы друзей уже не было ничего интересного, так что они, как и собирались, сыграли сначала в кости, а потом в «Угадай слово».
— Это животное?
— Нет.
— Вид одежды?
— Неа.
— Женского рода или мужского?
— На кеттнианском — женского.
— Она вкусная?
— Нет… Хотя иногда очень даже.
— Она горячая?
— Скорее теплая.
— А в глаз?
— Нога! Это нога! Какая же ты скверная девчонка, Дора, раз думаешь, что я загадал нечто непристойное!