Де Гиш только фыркнул.
— Помяни мое слово, сейчас тебе повезло. — Он злобно зыркнул на стоящих чуть поодаль Бланку, Фрица и Дору, затем оскалил зубы на Рафаэля и Флоранс.
— Но тебя обязательно скинут. Не я, так другие.
Сказав так де Гиш с прытью, которую ему придал страх смерти, бросился к загородке трибуны. И уже почти перевалился через нее, когда Карл поймал его за ногу.
Пока Карл вытаскивал его, де Гиш отчаянно дергался, пытался бить закованными в железо руками. Но от ударов Карл ловко уворачивался, а затем прижал руки де Гиша к бокам, чтобы тот уж точно не вырвался. Подоспевший де Лаваньер от души долбанул де Гиша рукоятью меча по голове, и человек, едва не захвативший престол Алиссена, безвольно свесил голову на грудь.
Дора взглянула на тела, устилавшие королевский помост, среди мужчин лежали и несколько дам, неизвестно кому помешавших. Разве стоит корона стольких жертв? Не родившаяся дворянкой Дора не понимала этого.
Глава 10. Часть 4
Столы, поставленные квадратом без одной грани, в главном зале королевского замка ломились от еды. Тут тебе и запеченная дичь, и огромные пироги, и дорогие иноземные фрукты, и лучшие вина в серебряных кувшинах.
Карл передал Доре блюдо с маленькими бутербродами с красной и черной икрой, которые по алиссенски назывались «канапе». Пальчики оближешь!
Праздник состоялся через пять дней после резни на турнире и торжественной казни тех заговорщиков, которых удалось поймать. Дора, в отличие от многих других людей, не получавшая никакого удовольствия от зрелища отсекания головы, на главной площади во время казни не присутствовала. В этом ее поддержали друзья, Фриц даже молился за души умирающих именно в то время, когда шла казнь. Но Рафаэль наблюдал за смертью врага с лучших мест вместе с Иоанном и Флоранс, в качестве будущего зятя короля, и рассказал остальным, что де Гиш вступил на эшафот бесстрашно и гордо, как подобает дворянину.
— Пусть он и жил как негодяй, но умер с честью, — закончил свой рассказ Рафаэль.
Когда посмевшие посягнуть на корону были наказаны, в замке объявили пир.
Если учесть, сколько людей погибло при восстании де Гиша, то вряд ли стоило праздновать победу над ним. Но, как сказал Фриц, Иоанну необходимо закатить шумное веселье, хочет он того или нет. Нужно показать, что король не испугался заговора и с презрением смеется над врагами.
Конечно, Доре было жаль погибших, но, получив приглашение на пир, она не стала отказываться. В конце концов, эти люди не были ни ее родственниками, ни друзьями, войны и болезни уносят каждый год тысячи жизней — если оплакивать всех, можно свихнуться.
Стоит насладиться празднеством, пока есть такая возможность. Остальные из бравого квартета, к облегчению Доры, считали так же, вот и хорошо, ей совершенно не хотелось прослыть толстокожей и сидеть на пиру в гордом одиночестве.
— Нужно радоваться, что мы выжили и спасли жителей Алиссена от хаоса войны феодалов, — как всегда четко высказал общую мысль Фриц.
И вот теперь друзья сидели на почетных местах рядом с королем, де Лаваньером, принцессой и светящимся от счастья Рафаэлем.
«Спасители короны» получили возможность пожить в роскошных гостевых покоях замка Фауротингов, в их распоряжении была лучшая пища и вина столетней выдержки, мягкие перины и наряды с украшениями. Дора с удовольствием приняла королевскую благодарность и сейчас красовалась в темно-зеленом платье с золотистыми вставками, а сложную прическу украсила диадемой с изумрудами. Остальные тоже приоделись, даже Карла совместными усилиями уговорили втиснуться в голубой камзол под цвет глаз.
Иоанн величаво встал со своего кресла и поднял руку с золотым кубком. Музыканты, игравшие на галерее, тянувшейся над залом, тут же смолкли. Пары, кружившиеся на свободном пространстве, окруженном столами, почтительно замерли.
Иоанн дождался, когда наступит тишина, а все взгляды будут обращены к нему, и торжественно заговорил:
— Мы хотим провозгласить этот тост за тех, кто спас род Фауротнигов! За нашего доблестного слугу Годфруа Монтегью Самсона д'Эсте графа де Лаваньера!
Лучащийся довольством де Лаваньер, которого Дора только сейчас впервые увидела без шлема и по достоинству оценила буйные рыжие кудри, очень подходившие его натуре, раскланялся.
— За жениха нашей прекрасной дочери, верного королю храбреца Рафаэля Анри Гийома Шарля д’Руаэль барона де Бейрака!
Отсалютовав Иоанну своим кубком, Рафаэль поспешил поклониться.