Вспомнив Адские врата, явно доказывающие существование Нечистого, Дора зябко повела плечами. Заметив это, Фриц бодро проговорил:
— Я постарался выучить все стихи, которые он мне читал. Иногда повторяю про себя, чтобы освежить память и не забыть ни слова.
— Ты — настоящий друг, раз хранишь его творения. — Дора тоже могла делать комплименты, если хотела. — Хорошо, когда человеку удается оставить после себя след в мире.
Фриц прижал руку к груди.
— Все, кого я когда-либо встречал, живут в мое сердце… Хочешь, почитаю что-нибудь из поэм Рудольфа?
Возможно, Доре показалось или в голосе Фрица действительно на краткий миг прозвучала робость? Наверное, это все же лишь игра не в меру расшалившегося сегодня воображения.
— С удовольствием послушаю.
Дора любила поэзию и песни, когда в Пьетро появлялись редкие менестрели или жонглеры, она всегда спешила на площадь посмотреть выступления. Но все это она говорить Фрицу не стала, просто устроилась поудобнее на мягкой траве у самого берега и приготовилась внимательно слушать.
Приняв подобающую артисту величавую позу, Фриц начал читать.
Сперва Дора ожидала, что он все же будет по своему обыкновению паясничать, но Фриц оставался серьезным. Он читал с вдохновением поэта, его голос то опускался до шепота, то гремел, заглушая журчание реки. То звучал нежно и доверительно, то становился резким и повелительным.
Фриц прочитал поэму о Крестовом Походе, полную восторга рыцаря, впервые увидевшего землю, по которой ходили святые, Мать и сам Сын.
Затем последовало несколько восторженных сонетов — так их назвал Фриц, объяснив правила рифмы, а Дора запоздало порадовалась, что незнакомый ей Рудольф писал на кеттнианском.
Сонеты Доре особенно понравились: если бы поклонник посвятил ей такие стихи, то точно получил бы щедрую награду.
Дальше последовало прославление храбрости рыцарей, под конец Фриц попробовал пропеть веселую застольную песню, хотя музыкальным слухом похвастаться не мог.
— Попросишь потом Бланку, у нее хорошо получится.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Дора.
— Я всего лишь в меру своих скромных сил озвучил то, что сочинил поэт. — Фриц попытался изобразить смирение, но по блеску глаз было понятно, что его порадовала похвала.
— Не только за стихи… Спасибо за то, что поднял мне настроение. — Дора все еще ощущала отголоски грусти, но постаралась широко улыбнуться.
— Всегда к вашим услугам. — Фриц раскланялся и присел на бережок рядом с Дорой.
— Надеюсь, наше внезапное поэтическое представление не помешало Бланке и Карлу, — обронила она.
— Влюбленным, которые дорвались друг до друга, мало что может помешать. — Фриц похабно ухмыльнулся, Дора в который уже раз поразилась, как в его характере может сочетаться тонкая поэзия и пошлость.
— Вряд ли у них слишком далеко зайдет, — возразила Дора и тоже не удержалась от остроты:
— Карлу потребовалось столько лет, чтобы признаться. Еще столько же будем ждать их первой брачной ночи.
— Думаю, теперь все пойдет быстрее. Да и малышка Бланка возьмет дело в свои ручки… Ты ведь с ней говорила на деликатную тему?
Вспомнив, как мучилась с объяснением Бланке того, что происходит между мужчиной и женщиной после свадьбы (а иногда и до), Дора поморщилась. Бланка засыпала ее кучей глупейших вопросов и докапывалась до самого простого.
«Как надо раздеваться? Каждый сам или раздевать друг друга?»
«Вдруг он промахнется мимо нужного места?»
«Вдруг…»
— По мне, так основная роль тут у Карла, и как бы он не шлепнулся в обморок, попытавшись развязать тесемки на камзоле Бланки. — Дора покосилась на Фрица.
— Зря ты так, он парень опытный. Ему только нужно помнить о разнице в весе и размерах, тогда все будет отлично.
Рассмеявшись, Фриц поднял с песка камешек и кинул в реку, попытавшись сделать лепешки, но камешек ушел ко дну.
Все эти разговоры о плотской любви снова заставили Дору вспомнить о своем одиночестве. Она не была из тех женщин, которые и дня прожить не могут, чтобы не запрыгнуть на мужчину. Но все же иногда нет-нет, да чувствовала тоску по теплу чужого тела, по объятиям и ласкам. Дружба не могла дать такого.
И Дора посмотрела на сидевшего рядом Фрица с другой стороны, впервые оценив его мужественный профиль. Разум тут же услужливо подкинул воспоминания о недавнем обучении Карла поцелуям. Затем расцветил красками картину, когда Дора видела Фрица без рясы и рубашки — поджарое тело, сильные руки с узлами мышц…