Привязанные к дереву за компанию с Сулейманом наемники заголосили, наперебой уверяя Карла, что они, конечно же, не хотели помогать мерзкому колдуну, но тот заставил, уговорил, соблазнил…
Дора увела Бланку за кусты, чтобы не было видно поляну, однако уходить далеко не стала: Карлу могла понадобиться помощь.
— Почему Карлито должен делать такие мерзкие вещи… — Нахмурившись, Бланка сжала маленькие кулачки.
— Другого выхода нет. — Дора погладила ее по плечу в жалкой попытке приободрить. — Лучше заткни уши.
Печально кивнув, Бланка засунула указательные пальцы в уши. Дора не последовала ее примеру, наоборот, внимательно прислушивалась ко всем звукам. Сначала раздался едва различимый хруст, потом тихий стон и рык Карла:
— Ну что, вспомнил?
Потом довольно долго стояла тишина, которую разорвала ругань Карла на смеси кеттнианского и сванского.
— Демон-волк тебя задери!
Дора стремглав бросилась обратно на поляну, Бланка наступала ей на пятки.
Им открылась жуткая картина: Сулейман обвис на веревках сломанной куклой, из его рта на грудь капала кровь. Привязанные рядом с ним наемники пытались брезгливо отстраниться, но в их положении это удавалось не слишком хорошо.
— Что случилось? — спросила Дора, хотя и так догадывалась.
— Откусил себе язык, падла. — В бешенстве Карл так сильно врезал кулаком по стволу дерева, что пленников накрыл дождь из листьев и шишек.
Спохватившись, что слишком разошелся, Карл оглянулся на девушек и буркнул:
— Простите.
— Не извиняйся. Я понимаю тебя, Карлито. — Блнака присела возле Фрица, который уже не лежал неподвижно, как раньше, а метался на одеяле, что-то бормоча на родном языке.
Она взяла Фрица за руку, начала тихонько напевать лечебную песню.
Карл обеспокоенно взглянула на Дору:
— Все так плохо?
— Хуже не придумаешь, — честно ответила она. — Ни мой заговор с мазью, ни пение Бланки — ничего не дало эффекта, как будто не подействовало совсем.
— Что же делать? — Карл, этот здоровяк, способный одной рукой поднять пудовый валун, сейчас выглядел беспомощно, как ребенок.
Глава 11. Часть 3
— Есть один способ.
Сунув руку под юбку, Дора достала из кармашка, который самолично пришила на подкладке, оранжевый камушек. Его их отряду дал в качестве оплаты за изгнание колдуна водяной с Троллиного перевала. Забавно, как действующие лица того давнишнего приключения появились снова и всем скопом. Колдун Сулейман, наемники, теперь вот камень.
— Радужный цветок может излечить все. Попросим его у местного лешего в обмен на камушек.
Карл подозрительно взглянул на оранжевый кругляш.
— Он может оказаться фальшивкой, как и другая награда.
Дора и сама это понимала, но выбора у них не было.
— Придется рискнуть. Радужный цветок — наша единственная надежда.
— А если леший не возьмет камешек? — Смочив водой мокрую тряпку на лбу Фрица, Бланка встала и подошла к Доре, чтобы тоже осмотреть камень.
— Заплатим за Радужный цветок обычным способом. — Убрав камешек в поясную сумку, Дора небрежно повела плечом, хотя была далеко не так спокойна, как пыталась показать.
— Мама сама не пыталась получить цветок, но рассказывала, что слышала, будто дух леса любит забирать в качестве платы части тела. Руку, ногу, глаз, иногда органы, без которых человек, теоретически, может прожить. Моя прапрапрабабка якобы отдала лешему печень. Она все-таки была колдуньей, поэтому смогла протянуть еще несколько лет. Но главное — ее сын остался жив.
— Может быть, получится отдать лешему их? — Карл кивнул в сторону притихших пленников.
Те сразу побледнели, завозились.
— Не знаю. Стоит попробовать.
Пленники возмущенно заголосили, но Карл быстро их заткнул, надавив каждому на шею. Дюжие мужики обмякли, став похожими на куски теста, над которыми хорошо потрудилась стряпуха.
— Есть еще один важный момент. — Дора набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сообщить самое скверное. — Если вызовешь лешего для того, чтобы получить Радужный цветок, то сделку уже нельзя отменить. Маг будет связан с духом силой ритуала, и какую бы плату ни потребовал леший, ее придется отдать.
Дора обвела тяжелым взглядом притихших Карала и Бланку, посмотрела на Фрица. Тот уже перестал метаться, грудь его едва поднималась. Неужели признаки конца?