— Серое море, — торжественно объявил Фриц, разворачивая карту, в которую сам же вносил изменения во время путешествий. — Думаю, мы в Кеттниане.
— Давайте купаться, ребята! — весело предложила Бланка и первая поскакала по тропинке, вьющейся вдоль обрыва до самого берега.
— Осторожнее! — Карл поспешил следом и, поймав Бланку за воротник, заставил идти помедленнее.
Улыбаясь, Дора наблюдала, как они спускаются. Хотя Карл и Бланка были женаты уже две недели, между ними ничего не изменилось, разве что теперь они иногда уединялись на привалах или брали в гостинице отдельную комнату. Благо деньги, подаренные благодарным королем Иоанном, это позволяли. А еще Бланка пару раз просила у Доры совета в делах интимных, как умно выразился Фриц, дававший мужские наставления Карлу.
«Наверное, здорово, когда твой муж еще и друг», — с тенью тоски подумала Дора и перевела взгляд на море.
Свежий запах соли и крики чаек, паривших вдалеке, будил воспоминания, и Дора не могла сказать, хочет ли возвращаться в прошлое. Перед внутренним взором вставали белые ступени, ведущие прямо в воду, на которых можно было часами сидеть, загорая на солнце до черноты. Корабли, скользящие по заливу, точно диковинные звери: узкие хищные галеры на веслах и парусники с белыми крыльями, раскрывающимися на мачтах.
Что теперь с мраморной набережной, с разноцветными домиками, окна которых выходили прямо на залив?
На плечо опустилась крепкая ладонь.
— Вспоминаешь Василевсин? — мягко спросил Фриц.
Дора просто кивнула.
— Думаю, он и сейчас прекрасен. Мы сможем туда заглянуть, если дорога приведет, — заметил Фриц.
— Ха, как будто басарцы позволят, — буркнула Дора.
— Ну, они тоже люди, хотят есть деликатесы, красиво одеваться, носить украшения… Значит, ворота Василевсина всегда открыты для купцов, если нет войны… Эх, хотел бы я увидеть знаменитый храм Матери с золотыми куполами. Был бы я чуть старше, да Крестовый Поход состоялся бы раньше, то большую часть пути рыцари бы прошли пешком до Василевсина. — Фриц добавил в голос шутливых ноток. — И мы плыли бы на галерах, а не на парусниках. Ох, до сих пор с содроганием вспоминаю те дни в открытом море! Благородные рыцари, знатные лорды — все ползали по трюму едва живые и блевали в ведерки.
Невольно представив эту поистине эпичную картину, Дора хохотнула.
— Ты тоже мучился, бедолага?
Фриц вздохнул так жалобно, что хоть сейчас обнимай его и укачивай.
— Думаю, морская болезнь настигнет любого, кто впервые ступил с надежной земной тверди на шаткую палубу корабля. Было просто ужасно. А уж когда на нас напали пираты, так вообще ад. Хорошо хоть тогда выдалась спокойная погода, корабль почти не качало, и большинство воинов смогли сражаться. Помню, один рыцарь придумал весьма хитроумную тактику: брал из трюма ведра с, сама понимаешь чем, и обливал их содержимым всех пиратов, какие смели покушаться на его персону. Вонь стояла жуткая. Но зато морским разбойникам не поздоровилось.
Дора захихикала: вот уж действительно уморительное зрелище!
— Ух, после таких воспоминаний сразу захотелось освежиться. — Сделавший пару шагов по тропе Фриц обернулся, улыбаясь Доре. — Идем — если уж оказались на берегу моря в теплую погоду, стоит искупаться.
— В детстве я хорошо плавала, как и все василевсинские ребята, — сказала Дора, шагая следом за ним. — Но сейчас уже подрастеряла сноровку: не было особо времени в воде плескаться, да и речка возле Пьетро мелковата.
— Я тоже не ахти какой пловец. — Фриц, в кои-то веки, не стал рисоваться и строить из себя знатока. — Поплещемся там, где помельче.
Когда они спустились, Бланка уже успела раздеться, оставшись в одной короткой рубашке, и весело топала по линии прибоя, поднимая ногами тучу брызг. Заметив Дору и Фрица, она ткнула пальцем в скалу, словно указующий перст торчащую из моря.
— Посмотрим, кто быстрее доплывет?
— Без меня. — Дора подняла ладони, точно сдаваясь в плен. — Да и тебе не стоит плыть в такую даль.
— О, для любого иллирийца это совсем недалеко. — Бланка горделиво уперла руки в бока. — Я полжизни провела на берегах морей: Узкого, Жемчужного да Солнечного. Плаваю, как рыбка!
Обнаженный по пояс Карл как раз закатал штанины и, хитро прищурившись, неожиданно бросил Бланке вызов:
— Никто не обставит бывшего генвинда. Я вырос на палубе корабля.
Бланка нехорошо прищурилась.