— Нильс, дорогой, я нашла для нас спасение! — патетично воскликнула Хенни, бросаясь к сидевшему на ступеньках крепкому мужчине, который плел корзину.
Светлые волосы Нильса плавно переходили в густые бакенбарды, а те — в не менее густые усы. А вот бороду Нильс аккуратно брил. Он был одет в простые холщовые штаны и рубаху, хотя его сапоги из мягкой кожи Дора не могла не оценить. В зубах Нильс сжимал едва дымящуюся трубку и, когда Хенни представила ему гостей, отложил корзину, молча затянувшись дымом.
Пока Хенни вываливала на мужа гору слов, рассказывая о встрече с четверкой друзей, Дора тихонько спросила у Бланки:
— Как ты делала те фокусы с монеткой? Неужели магия?
Бланка задорно подмигнула.
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
Встав с крыльца, Нильс, все так же ничего не говоря, пожал руки Карлу и Фрицу, собрался также стиснуть ладошку Бланки, но вовремя спохватился, поэтому просто поклонился девушкам.
Когда со знакомством было покончено, все прошли в дом. Внутри он состоял из двух комнат, в первой, что поменьше, стояла только одна лавка и валялись всякие вещи, вроде граблей или ведер. Во второй, жилой, белела покрытыми известняком боками маленькая печка. Вокруг грубо сколоченного деревянного стола расположились широкие лавки, укрытые пестрыми ковриками, явно работа хозяйки дома. Вообще сразу стало заметно, что Хенни большая рукодельница: везде висели вышитые полотенца и салфетки, а статуя Матери на полочке в уголке стояла на кружевном платочке.
Все расселились за столом, и Хенни принялась суетливо накрывать обед для гостей. Нильс, расположившийся на месте хозяина под полочкой со статуями святых, продолжал молчаливо попыхивать трубкой, иногда помогая Хенни расставлять тарелки.
— Простите уж, чем богаты, тем и рады. — Хенни не умолкала, накладывая гостям рыбную похлебку с овощами и щедро отрезая от каравая хлеба. — Пока что еще ничего, справляемся, но если дальше так пойдет, то худо придется. Мы еще овечек разводим, вот только на холмах в округе не особливо травы много, отары небольшие. Море — наш главный кормилец, ежели русалки не успокоятся, как бы ни остались мы с одним овечьим сыром… И ведь еще барону да королю налоги платить надо… Но для гостей ничего не жалко!
— Ну что вы, любую посланную Господом пищу следует принимать с благодарностью. А судя по запаху, благодарить мы будем искренне: вы наверняка отличная хозяйка. — Фриц не скупился на похвалу.
Он оказался прав: похлебка и правда была очень вкусной, кусочки моркови и капусты буквально таяли во рту, хотя рыба почти не попадалась.
Они обедали под неумолкающую болтовню Хенни, которая, закончив жаловаться на русалок, принялась расспрашивать путешественников о том, что творится в мире. Отвечали ей Фриц и Бланка, а Карл, как всегда, налегал на еду, Дора тоже помалкивала, присматриваясь к хозяевам дома. Кто знает, вдруг они не так просты, как кажутся.
Похоже, Хенни в семействе говорила за двоих, на все ее вопросы вроде «верно, дорогой?» или «ты согласен, милый?», Нильс только согласно хмыкал.
— Вы уже не раз сталкивались с магией русалок. Насколько она опасна? — как бы невзначай спросил Фриц, с трудом вставляя слова в промежутке между окончанием очередного монолога Хенни и началом нового.
Ненадолго задумавшись, та ответила:
— Некоторые из них могут управлять водой, как вы сами видели, святой отец. Они затопили несколько пляжей, но вызвать мощное наводнение, хвала святому Иову, не могут. А те, кто не владеет колдовством, просто пытаются утопить любого выходящего на лодке в море.
Вынув изо рта трубку, Нильс неожиданно сказал глухим от редкого использования голосом:
— Десять золотых. Остальное — пищей. Можем дать сушеной рыбы, овечьего сыра, овощей и земляничной наливки. Оплата после того, как избавитесь от русалок.
Выдав все это непреклонным тоном, Нильс обменялся быстрым взглядом с Хенни, которая на миг сжала передник, но затем уже опять улыбалась, как ни в чем не бывало.
— Мы обсудим между собой оплату, — степенно ответил Фриц. — Но все же я настаиваю на задатке, который мы получим, когда объясним метод борьбы с русалками.
Дора мысленно похвалила его за то, что не поддался чарующей улыбочке Хенни.