— Думается мне, то, что вы остановились в нашем доме и едите с нами за одним столом, уже хороший задаток, — спокойно возразил Нильс.
— Верно подмечено. — Фриц улыбнулся. — За такую уху никаких денег не жалко… Хотя принимать в своем доме странников — долг любого клириканина…
Хенни снова схватилась за передник, но Нильс лишь невозмутимо затянулся дымом.
— Мы готовы учесть ваше гостеприимство, как задаток, но это не часть итоговой награды, которую мы получим, — все так же сладко улыбаясь, выдал Фриц. — В конце концов, мы можем покинуть ваш в высшей степени теплый кров в любой момент и оставить деревню один на один со злобными русалками.
Не донеся ложку до рта, Карл отложил ее и хмуро уставился на супругов, Дора тоже прекратила есть, на миг испугавшись, вдруг что-то подмешено в пищу. Страх быстро прошел, но Дора только уверилась в своем подозрении, что Хенни и Нильс что-то скрывают.
Бланка грустно потупилась, видимо, опасаясь, что сорвется вечерний концерт.
Сделав Нильсу большие глаза, Хенни быстро проговорила:
— Конечно, мы согласны. Простите моего муженька, он бывает, как скажет, так скажет.
После этого, казалось, разлитое в воздухе напряжение исчезло. Хенни заговорила о пустяках, Бланка поддержала ее.
Когда все тарелки опустели, Хенни виновато проговорила:
— Я постелю вам в сенях, а то в комнате совсем нет мест, детишки вернутся и все займут. Да и Нильс храпит, как медведь.
«И наверняка даже во сне не расстается с трубкой», — мысленно добавила Дора.
Сердце сжало щемящее чувство, ее отец тоже любил иногда попыхивать трубкой, используя высушенные и протертые листья куста, который в Вермилионе называли дым-трава. Перед мысленным взором Доры встали вечера в дождливую зиму, когда отец сидел перед горящим теплым золотым светом камином и выдыхал колечки дыма. А маленькая Дора пыталась представить, на что они похожи.
Нильс спокойно воспринял обвинение жены и, встав из-за стола, двинулся на улицу, видимо, собирался снова приняться за корзину.
Поблагодарив Хенни за обед, друзья пошли прогуляться за околицу деревни, где можно было поговорить без посторонних ушей. На улице Бланку снова облепили дети, но Карл спровадил их одним грозным взглядом.
— Приходите вечером. — Бланка подсластила пилюлю.
Глава 12. Часть 2
Едва друзья отошли достаточно далеко от стоящей на отшибе покосившейся хибары, как Дора сразу же заявила, скрестив руки под грудью:
— Не нравится мне эта парочка: Инквизицию вызвать не хотят, аванс не дают. Вон Сезар тоже плел, что опасно обращаться с проблемой в Трибунал. Всем мы помним, чем дело закончилось.
— Мне кажется, Хенни и Нильс что-то скрывают, — поддержал ее Фриц, но тут же добавил неуверенно:
— Однако мой жопочуй не предупреждает об опасности.
Хохотнув, Дора заметила:
— Твой хваленый жопочуй не предупредил ни о заговоре на турнире, ни о нападении Сулеймана с компанией. Так что не такой уж он и надежный.
— Мое женское чутье тоже ни о чем не говорит. — Бланка развела руками.
— Русалки напали на нас, — медленно заговорил Карл. — Мы можем за себя постоять, так что они обломали зубы. Но если бы на нашем месте были обычные путешественники? Нужно как-то разобраться с опасностью, иначе пострадают невинные люди. А задумали что-то местные или нет, разберемся по ходу.
— Устами варвара глаголет истина. — Фриц ухмыльнулся.
Карл только закатил глаза, показывая, что уже устал от бородатой шутки о своем варварском мышлении.
— Давайте тогда для начала придумаем знак, который бы показывал, что нельзя лезть в воду. Как сказал Карл: мы защищаем не только деревенских, но и всех, кто будет проходит этими берегами.
Для наглядности Дора подобрала с земли палочку и, найдя проплешину в траве, попыталась изобразить… нечто. Нужно, чтобы знак был понятен всем. Письменный текст не каждый сможет прочитать, к тому же его придется переводить на все языки, зато рисунок ясно укажет на опасность.
Пристальные взгляды друзей только мешали сосредоточиться, но все же Дора смогла изобразить рыбу с разинутой зубастой пастью, а рядом человеческую фигурку.
— Ух ты, вселяет ужас, — восхитился Фриц. — Здесь водятся опасные рыбы! Но, боюсь, многие захотят их поймать.
— А если вот так? — Взяв у Доры палочку, Бланка стера предыдущий «шедевр» и принялась рисовать женщину с хвостом.
Почва оказалась достаточно твердой, так что получалось провести четкие линии. Бланка пыхтела довольно долго, но когда закончила, получился действительно устрашающий рисунок. Русалка держала в руках человеческую голову, а рядом валялось тело несчастного. Конечно, детали прорисовать не получилось, но друзьям и не нужно было соревноваться со знаменитыми иллирийскими художниками.