И на озадаченные взгляды остальных пояснил:
— Ундины, так мы их на севере называем, любят потешаться над моряками. То кидают на палубу дохлых медуз, то поют… или скорее воют — тогда хоть воск в уши заливай.
— Хм, мне рассказывали по-другому — мол, они поют так сладко, что мужчины бросаются в море и тонут, пытаясь доплыть до воображаемых красавиц. — Дора удивленно вскинула брови.
Карл в ответ пожал плечами, как бы говоря, что рассказывает лишь то, чему сам был свидетелем.
— Ундины — не злые существа, но чтобы они не мешали, наши сейдры делают амулеты.
Дора больше не спорила, дивясь разнообразию обитающих в мире существ. Русалками становились утопленницы, но, может быть, ундины — совсем другое племя, не имеющее отношения к людям.
— Вот это дело. — Фриц ударил кулаком по раскрытой ладони. — Что за амулет? Ты знаешь, как его изготовить?
— Просто руна Маар, нарисованная на куске дерева или глины. Сейдр, то есть колдун, давал ей силу.
— Покажешь руну? Наверняка мы с Дорой сможем сделать из нее сильный талисман.
Кар покачал головой.
— Не уверен, что амулет поможет, иначе сразу бы рассказал. Руны даровал людям Отец Мудрости Идунхайм. Вряд ли они будут защищать тех, кто не верит в северных богов.
— Не узнаем, не попробовав, — сказала Дора. — Давайте найдем какую-нибудь деревяшку, кусочек угля, да нарисуем руну.
— Что же мы будем делать, если ничего не выйдет с амулетом? — Бланка задала вопрос, который приходил в голову и Доре, так что та ответила:
— Смываться из деревни по-быстрому.
— Но тогда получится, что мы всех обманули…
— Нет, — вдруг отрезал Фриц. — Если не сможем ничего сделать с русалками, то пойдем в Кеттну. Я поговорю с тамошним старшим инквизиторам, если тот не безумный фанатик, то попрошу помочь. Заплатим из наших запасов.
Доре такой план сразу же не понравился, как не нравилось все, связанное с Трибуналом.
Здесь не Алиссен с мудрым епископом Тобиасом. Фрица вполне могли схватить и отправить на костер как еретика.
Однако вслух свои опасения Дора высказывать не стала, решив приберечь до того момента, когда другого выхода как обращение к Инквизиции не останется. В конце концов, можно просто оставить значительную сумму Нильсу и пускай сам топает в отделение Трибунала.
За деревяшкой и углем пришлось вернуться в деревню, где Бланка тут же приставила к делу детишек.
— Ребята, вы хотите помочь нам прогнать русалок?
Дети нестройно заголосили.
— Русалки едва папку не утопили!
— Рыбку не дают лови-и-ить!
— Но ведь нужно просто… — начал мальчик, вечно подтирающий сопливый нос.
Один из ребят постарше тут же отвесил ему подзатыльник, не дав договорить, а остальные дети стали кричать еще громче.
— Ух, какие вы храбрые! — Бланка погладила по голове стоящую рядом девочку с косичками. — Но бить друг дружку не стоит. Применение силы против тех, кто слабее, показывает не могущество, а глупость.
Бланка объяснила детям, что нужно «борцам с русалками» и все появилось почти мгновенно. Кто-то притащил куски мягкой глины, кто-то — деревяшки. Угля не оказалось, в деревне топили печи торфом, но ребята, едва услышав предложение Бланки нарисовать магические символы, придумали, что делать.
Вскоре ватага ребятишек, расположившись во дворе дома Хенни и Нильса, взялась за дело. Некоторые вырезали картинку, которую Бланка для примера нарисовала на земле, ножичками. Один мальчишка принес из дома краску, которую делала его мать. На глине вообще можно было рисовать пальцем.
Работа кипела.
Бланка осталась присматривать за детьми, к тому же кому-то придется писать на знаках предупреждающую надпись. Все дети в деревне поголовно оказались неграмотными. Заоднаким Бланка принялась показывать тем, кто не был занят делом, буквы кеттнианского алфавита.
Оставив ее развлекаться, Фриц, Дора и Карл расположились в укромном уголке за сараем, где лежали вязанки хвороста.
Разломав на несколько частей кусок коры, Карл окунул кисточку в горшочек с краской. Поколебался и, двигаясь так осторожно, словно нес полный таз воды, начал рисовать.
Дора ожидала, что почувствует магию, заключенную в руне: покалывание на коже, мурашки, ноющее чувство в животе.
Но Карл закончил рисовать, а ничего не произошло.
Руна Маар выглядела такой же простенькой, как придуманный Карлом символ для отпугивания купальщиков. Две волнистые линии, пересекающие их парочка прямых, и круг в центре получившегося квадрата.