— Готово!
Выпрямившись, она жестом вышколенного слуги надавила на створку, приглашая друзей войти.
За дверью оказалась комната, большую часть которой занимал куб без верхней грани со стеклянными стенками. Дора ужаснулась при мысли, каких деньжищ Андринге стоило купить столько наипрозрачнейшего стекла.
Но у его щедрости имелась веская причина: куб, заполненный водой, стал заменой моря для русалки Ари.
В отличие от Ури, которую Дора смогла разглядывать лишь издали, Ари была видна как на ладони (уж не для этого ли у емкости прозрачные стены?).
Русалка оказалась действительно прекрасной — нечеловеческой странной красотой. Дора отчасти понимала барона, хотя, если бы родилась мужчиной, вряд ли бы польстилась на прелесть Ари. Было в той что-то пугающее.
Тонкая прозрачная кожа, под которой видны синие вены. Огромные глаза без зрачков и белков, заполненные лазурью с вкраплениями золотистых точек, точно бликов на воде. Заостренные уши и развевающиеся в воде точно фата на ветру волосы необычного лилового цвета. Начинающийся от талии хвост с чешуйками всех оттенков фиолетового.
Идеальной формы грудь русалки прикрывало лишь ожерелье тончайшей работы: изумруды были выложены на золотых цепочках так, чтобы создавать фигуру павлина, а в его хвосте блестели сапфиры. Драгоценность, достойная королев и принцесс.
Впервые Дора подумала, что Бланка, возможно, права: барон Андринга действительно полюбил Ари и теперь осыпает ее дарами. Но потом в голову пришла мысль об ошейнике: тяжелое ожерелье утаскивает русалку на дно, не давая сбежать. Пусть даже золотая, но клетка остается клеткой.
При виде незнакомых людей на лице Ари отразился испуг, по крайней мере. Доре так показалось: нелегко было понять эмоции иного существа.
Вынырнув из воды, Ари уцепилась за край грани, который был, похоже, смазан глиной, и слегка свесилась наружу. Раскрыла рот, явно собираясь кричать, но протолкавшаяся мимо вошедших в комнату товарищей Бланка опередила ее.
— Не бойся, нас послали твои друзья, чтобы узнать, все ли у тебя в порядке, Ари.
То ли подействовало упоминание имени, которое не могли знать посторонние, то ли еще что, но Ари не стала вопить, а спросила тихим, похожим на шелест волн по песку голосом:
— Какие друзья?
— Ури и остальные очень о тебе волнуются. Они думают, что тебя похитили, и не дают виссмаркцам выходить в море. Ты ведь помнишь Виссмарк? Вы обменивали у его жителей кораллы и жемчужины на разные человеческие вещи?
Бровей у Ари не было, но все же стало понятно, что она мрачно нахмурилась: на гладком лбу появились морщины, а тонкие губы скривились.
— Мы ведь можем передать твоим друзьям, что у тебя все хорошо? — В голосе Бланки зазвучала неуверенность, похоже, она начала понимать, что имеет дело вовсе не с красивой любовной историей.
— Ты ведь любишь барона Андрингу?
Ари поколебалась, прежде чем ответить.
— Я… не знаю… он был добр ко мне, но… Русалки не могут испытывать чувств к людям. Матти забрал меня из моря… Я хочу домой.
Она с мольбой посмотрела на людей.
— Раз вас послала Ури, значит, вы можете вернуть меня назад? В море?
Выглядящая одновременно расстроенной и удивленной Бланка покосилась на Фрица, как бы предлагая ему выдать «Ну я же говорил!».
Но тот не стал злорадствовать, а, шагнув вперед, галантно сказал:
— Мы поможем вам, фройляйн, ведь для этого мы и здесь. Только позвольте нашему другу вытащить вас из кхм… стеклянной тюрьмы.
Без лишних слов Карл передал факел Доре и поспешно подошел к емкости. Его макушка доставала до края, а сам барон, видимо, забирался к даме сердца по лестнице, точно в балладах о рыцарях, лезущих к балкону возлюбленной.
Карл взял ойкнувшую Ари за талию и легко поднял, вытаскивая из воды.
Когда он поудобнее устроил Ари у себя на руках, друзья поспешили прочь из подвала. За тайной дверью все было тихо: пустой коридор заполнял подсвеченный серебром мрак, нетронутая бочка стояла у стены. Туда Карл посадил Ари, той было не очень удобно — хвост высовывался наружу, но по-другому не получалось.
— Барон тоже привез вас в замок в бочке? — спросила Дора, стараясь подражать вежливому тону Фрица.
— Да… В тот день было очень жарко, и Матти обливал меня водой, а еще велел слуге держать надо мной ткань, чтобы защитить от солнца, — объяснила Ари, с противоречащей ее же словам нежностью говоря о бароне.
«Матти» значит? Дора на миг задумалась, действительно ли Ари не любит барона, но быстро отбросила подобные мысли. Любовь не любовь, а иные существа и люди не могут жить вместе.