И тут случилось то, о чем рассказывают в страшных сказках: из воды возле борта лодки Фрица и Карла появилась бледная ладонь.
Вздрогнув, Дора едва не выронила кувшин и бросилась к краю воды. Но рука, бросив что-то в лодку, исчезла так же быстро, как появилась.
Фриц стал грести быстрее, но еще до того, как нос лодки коснулся песка, Бланка подбежала ближе, чтобы посмотреть. Дора подошла следом и едва не задохнулась, увидев на дне лодки четыре прекраснейших жемчужины, по красоте сравнимые лишь с радужным цветком.
С трепетом Дора взяла их в руки, через плечо ей уже заглядывала Хенни, а за той толпились другие деревенские жители. Забрав у Доры жемчужины, Карл быстро спрятал их в поясную сумку, чтобы не смущать народ…
Друзья ушли из Виссмарка сразу же, как только стало ясно, что русалки больше не будут беспокоить деревенских. Отклонили настойчивые просьбы Хенни остаться на ночь и, забрав оплату (десять золотых и мешок продуктов), отправились в путь вдоль берега. Жемчужины квартет по общему согласию решил пожертвовать монастырям…
— Странно все же, — задумчиво проговорила Бланка, дернув себя за начавшую отрастать челку, — Ари говорила, что не любит барона, а защитила его тогда. Да и вообще, называла его так ласково, Матти…
— Иногда похищенные люди привязываются к тому, кто лишил их свободы. Один месяц в плену, а глядишь, уже радостно служат господину. — Карл скривился и сжал кулаки, будто вспомнил что-то отвратительное. — Может быть, с Ари случилось то же самое. Но в отличие от нее, рабынь никто не спасает…
Дора изумленно вылупилась на Карла: уж от кого, от кого, а от него сентенций о человеческой природе она не ожидала.
— Люди, русалки, тролли, все существа, наделенные Господом душой — загадочны и непостижимы, — философски изрек Фриц.
— Эй, ты думаешь, даже троллей создал Бог? — Дора, только что вернувшая на место отвисшую челюсть, снова едва не разинула рот.
— А почему нет? Они разумны, могут испытывать чувства…
— Синенький любил музыку. Разве может бездушное существо оценить красоту гамм? — вставила Бланка.
— Ага, а в перерывах между прослушиванием концертов тролли переламывают случайным путникам кости кистенями, — проворчала Дора.
— Ну, люди тоже не прочь пырнуть своего соплеменника ножичком. — Фриц пожал плечами.
Остановившись, Бланка обернулась к морю, вгляделась в серовато-синие волны, словно искала там русалку.
— Надеюсь, у Ари все будет хорошо. С ней ведь не случилось того страшного, что грозит человеческим женщинам в плену. — Бланка вздохнула.
— А я надеюсь, что барон прекратит дурить и женится, чтобы продолжить род. — Вот теперь, рассуждая практично, Карл гораздо больше походил сам на себя.
— В любом случае, выбирая себе пару, следует в-первую очередь думать головой, — веско сказал Фриц.
С этим утверждением даже любительница романтики Бланка не стала спорить.
Глава 14. Часть 1
У соседа — кувалда,
но у меня — лютня.
Строительство заканчивается,
а музыка — вечна.
— Ешь! Ешь! — кричали Дора и Бланка, сжимая кулаки.
Каждая поддерживала своего участника великого состязания по поеданию кабана. Пока что Карл вырвался вперед, он испачкал в блестящем жире всю бороду и заглатывал куски мяса с такой скоростью, что, казалось, вот-вот подавится. Но не давился, а продолжал есть.
Зато Фриц уже начал заметно сдавать и кривился, поднося ко рту очередной истекающий жиром кусок.
— Эй, поднажми! — подбодрила его Дора.
— Если я в награду за победу получу поцелуй Прекрасной Дамы, то поднажму. — Фриц говорил с набитым ртом, но Дора без труда угадала смысл слов.
Другие зрители состязания грохнули смехом — почти вся таверна собралась вокруг большого стола, за которым ели, а вернее сказать, жрали, Фриц и Карл. Кое-кто даже присоединился к девушкам, выбрав себе героя, за которого будет держать кулаки. Но большинство посетителей таверны, в основном сурового вида бородатые мужчины, просто смеялись над соревнующимися и выкрикивали что-то вроде: «Во щас блеванет!».
Вдруг с улицы донеслось звонкое пение труб, и все зрители, недавно с таким воодушевлением наблюдавшие за состязанием едоков, прильнули к окнам. Теперь никого не волновало, кто же победит, интереснее было увидеть, что происходит на площади, рядом с которой располагался трактир.
Вытерев рот платком, который всегда носил при себе для таких случаев, Фриц вопросил: