— И что же смогло затмить нас, таких замечательных?
Будто в ответ на его вопрос, с улицы донеслось громогласное:
— Слушайте, слушайте и не говорите, что не слышали! Его Императорское Величество повелитель Бруденланда, великий герцог Остории, граф Вестфольда, барон Пфальцбурга Август Максимилиан Арнольд Вольдемар фон Гогенлауберг объявляет состязание певцов! Через два дня в замке Вайслид! Слушайте, слушайте и не говорите, что не слышали! Победитель получит двести золотых марок!
— А наград-то не слишком высокая, — ехидно шепнул Фриц.
— Зато сколько чести выступать перед самим императором! — Бланка восхищенно вздохнула.
— От былого могущества у него только громкий титул, — еще тише проговорил Фриц.
Лет триста назад Бруденландская империя действительно была одной из сильнейших держав на материке, а ее правитель — главным вершителем судеб мира. Но все течет, все изменяется, сейчас от империи осталось только название: она распалась на множество герцогств, графств и баронств, властители которых занимались грызней друг с другом и плевали на императора с высокой колокольни. Отсюда и маленькая награда лучшему певцу: за один кеттнианский золотой можно было купить тридцать имперских марок.
Зато герольды императора, которых Дора увидела в окно, выступали, точно павлины: в красном и золотом, с большими трубами и усищами вразлет.
— Ты бы лучше поменьше болтал, Фриц, — заметил Карл и от души рыгнул. — Не то в следующий раз опять проиграешь.
Под шумок Карл доел своего кабана и теперь, откинувшись на стуле, поглаживал округлившийся живот.
— Да ну, уже было ясно, что я проиграл. — Фриц отмахнулся от него. — Сегодня я что-то подустал, вот если бы обещали поцелуй…
Он вытянул губы трубочкой, но Дора показала кулак.
— Ребята, а пойдемте в Вайслид! — Бланка едва не светилась. — Я бы выступила на состязании певцов!
— У нас вроде пока все хорошо с деньгами. — Дора призвала на помощь свою рассудительность. — Да и награда маленькая.
— Зато я смогу послушать других менестрелей! — В глазах Бланки будто вспыхнули звезды. — Придворный миннезингер императора — сам Тристан Нахтигаль. Его сладкоголосое пение — уже награда.
Когда Бланка замолчала, Фриц пояснил для не знающих бруденландского:
— Нахтигаль переводится как «Соловей». Я тоже много слышал об этом миннезингере. Вот только странно, что такой талантище делает при дворе нищего императора?
Бланка обиженно нахмурилась.
— Император не может платить много, зато славится как главный ценитель музыке во всех Срединных Землях. Быть его придворным менестрелем — большая честь. Многие правители пытались переманить Нахтигаля к себе, но тот оставался верен императору.
— Похвально, — шепнула Дора. — Но по мне лучше держаться подальше от всяких королей, а то снова влипнем в какую-нибудь историю с восстанием.
— Да ладно, что там может случиться? — Бланка легкомысленно отмахнулась от нее. — Я, наверняка, даже в десятку лучших не войду.
— Мы сможем сходить на состязание вдвоем с Бланкой, вы пока посидите в трактире, — предложил Карл.
— Ну уж нет, я тоже хочу послушать лучших миннезингеров. — Фриц едва не подпрыгивал на стуле.
Сказать по чести Доре тоже было любопытно услышать певцов. К тому же, не стоило отбиваться от группы.
— Когда выдвигаемся? — только и спросила она.
— Давайте сегодня. Отсюда до Вайслида не меньше двух дней пути. — Фриц улыбнулся. — Лучше не опаздывать на состязание.
— Идем. Но только сначала я доем твоего кабана. Не пропадать же добру, а ты все равно не съешь. — Карл потянулся к тарелке Фрица, где еще осталось много мяса.
Тот не стал возражать и даже подвинул блюдо поближе к Карлу, который сроду ел как не в себя, объясняя прожорливость тем, что тратит много сил в драках с монстрами и на тренировках.
Когда Карл смел с тарелки все и обглодал кости до блеска, друзья двинулись в путь. Дорога выдалась приятной — в конце второго летнего месяца в Бруденланде солнце не жарило, а дарило приятное тепло. Дора пополнила свой запас трав, найдя несколько редких, поэтому решила, что предложение Бланки отправиться на состязание певцов было не таким уж плохим.
К тому же по пути друзьям встретились обширные поля тюльпанов, которые покрывали землю таким плотным ковром, что издалека действительно казалось, будто перед вами раскинулась пестрая полосатая ткань. Каких оттенков тут только не встречалось: желтый, соперничающий в яркости с солнцем, бордовый цвет зрелого вина, закатный нежно-розовый, императорский пурпур, темно-фиолетовый бархат ночного неба.