Увы, подойти поближе, вдохнуть аромат и полюбоваться не вышло. Поля, цветы с которых втридорога продавали во все знатные дома Срединной Земли, охраняли бдительные стражи с собаками. Конечно, Карл разобрался бы с ними на раз-два, стоило лишь Бланке намекнуть на желание собрать букет, но та благоразумно не стала. Зачем? Ведь цветы и издалека были прекрасны…
К середине третьего дня пути друзья достигли цели. Замок Вайслид возвышался на холме, возле которого вырос небольшой городок. Многие люди стараются держаться поближе к крепостям властителей, где можно спрятаться в случае нападения врагов, и куда можно продавать разные изделия ремесла.
Городок производил не особо приятное впечатление. Узкие немощеные улицы, с помоями, в которых копошатся свиньи и куры. Потрепанные дома с облупившейся краской и оторванными кое-где ставнями. Неприятный запах от илистой реки. Среди домов чернели пепелища, словно дыры в деснах между зубами.
По словам Фрица, год назад на город, который назывался Анфлюсбург, напал герцог цур Штеттен. Люди успели укрыться в замке, но вот город наемники герцога пограбили всласть.
Дора мрачно подумала, что на деньги, которые император предлагает в награду музыкантам, вполне можно было бы отстроить пару домов.
Сам Вайслид ничем не отличался от других замков, которые уже успела повидать Дора с момента знакомства с новыми друзьями. Высокие крепостные стены, башни с развевающимися на них знаменами, подвесной мост.
Четверка прошла через городок до главной площади: здесь находились две гостиницы и храм, судя по неказистости и осыпающейся штукатурке, построенный много веков назад и с тех пор не ремонтировавшийся. Друзья надеялись узнать на площади о состязании. Что ж они и в правду кое-что узнали, вот только менее приятное.
Стоящий на бочке старик вещал на всю площадь, брызжа слюной:
— Состязание музыкантов, что может быть гаже?! Певцы, жонглеры, кривляки актеры — все они слуги Дьявола, посланные, чтобы искушать добрых единобожников своими непристойными песенками и развратными трюками! В древние времена таких хоронили за оградой кладбища! Мы должны вернуться к заветам пращуров!
Старик выглядел отвратно: грязные всклокоченные волосы, истрепанная и порванная во многих местах ряса. Бешеный странствующий проповедник, которые вечно призывают всех покаяться и отдать последние деньги церкви.
Стоило пройти мимо, но Фриц, конечно же, не мог остаться равнодушным к чуши, которую нес проповедник.
Дора успела поймать устремившегося к бочке Фрица за рукав.
— Не лезь к нему. Твои увещевания не подействуют на сумасшедшего фанатика, зато мы можем огрести проблем.
— Его я убедить не смогу, зато защищу людей от злобного яда, — огрызнулся Фриц. — Они ведь наслушаются болтуна да и побегут убивать менестрелей…
Вырвав рукав из пальцев Доры, Фриц начал пробираться сквозь толпу, окружившую бочку, на которой вещал проповедник.
— Не мешай Фрици, — шепнула Бланка. — Пусть он поставит на место этого дядьку, который так мерзко говорил о музыкантах.
Дора больше не стала спорить, ей и самой хотелось, чтобы Фриц заткнул проповедника. Ведь именно такие юродивые громко призывают жечь ведьм, и пылающие костры сопровождают проповедников на всем пути.
Уже не раз слышавшая проповеди Фрица, Дора не сомневалась в его победе в этом странном споре. Он умел говорить просто, доступно объясняя в большинстве своем неграмотным людям содержание Святой Книги. Часто вставлял шутки, которые располагали к нему слушателей. Но главное: говорил о правильных вещах. О том, что нельзя решать проблемы насилием, о человеческой жестокости и доброте, о жадности и щедрости.
Ловко запрыгнув на бочку, стоящую рядом с «трибуной» проповедника, Фриц громогласно осведомился:
— Что плохого в музыке? Песни даруют людям радость, отвлекают от мрачной жизни, полной тяжелой работы. Разве Господь хотел, чтобы мы предавались унынию?! Нет, уныние — смертный грех, а бороться с ним помогают веселые куплеты.
В толпе зашушукались, кто-то даже крикнул на ломанном кеттнианском:
— Прально!
Но проповедник в долгу не остался и завопил в праведном негодовании:
— Как смеешь ты искажать учение Церкви и текст Святой Книги?! А еще носишь рясу!
— Уж что-что, а Святую Книгу я знаю наизусть, — парировал Фриц. — Ты же, похоже, не читал ее совсем, брат. Сам святой Амвросий сочинял псалмы, а первый император единобожник Константин писал стихи для своей возлюбленной. Все это есть в Святой Книге. Ты сомневаешься в ней?