Объявив благодарность всем музыкантам, Август тихо заговорил с Нахтигалем, видимо, спрашивая совета в выборе победителя.
— Не представляю, что они могут решить, — заметила Дора. — Мне все понравились, разве что, пусть это и нехорошо, но я бы пожелала поражения стерве Матильде.
— Мне вот тоже кажется, что в каждой песне есть своя изюминка, — согласился Фриц.
Карл удивленно вскинул брови.
— Вы, правда, не слышите разницы?
Переглянувшись, Фриц и Дора пожали плечами.
— У Матильды песня была слишком проста и по мелодии, и по стихам, — наставительно произнес Карл, поднимая палец. — Отто чуть-чуть не дотянул в конце. Габор иногда сбивался, для обычных людей незаметно, но, думаю, риг… то есть император обратил внимание. Только у Бланки все было идеально.
Дора изумленно вылупилась на Карла, пусть она уже слышала, как хорошо он поет, все же не думала, что он настолько тонко разбирается в музыке. В последнюю очередь от здоровенного бугая, на котором едва не лопается кольчуга, ожидаешь услышать рассуждения о певческом искусстве. Совладав с удивлением, Дора сказала с легкой насмешкой:
— Да ты просто готов всегда хвалить Бланку.
Карл насупился, будто обиженный ребенок.
— Я знаю толк в музыке и стихосложении.
— Да ладно, — недоверчиво протянула Дора.
— У нас в северных землях знатным людям стыдно не ценить поэзию скальдов. — Карл наградил ее строгим взглядом. — Не считайте всех сванов и холгалярлцев варварами. Между прочим, мой отец и брат сочиняли висы. Правда, у нас рифма появилась только недавно, с подачи Эгиля Испившего Мед, зато никаким вашим скальдам не придумать таких кеннигов, то есть сравнений, как у нас.
— Конечно, я все это знаю, — протянул Фриц, чем снова поверг Дору в изумление. — И все же до сих пор не могу поверить, насколько точно ты определяешь малейшее непопадание в такт. Миннезингерам повезло, что ты не судья.
Карл хмыкнул.
— Подозреваю, что этот Нахтигаль тоже далеко не подарок. Вон как шепчется с ригом… то есть императором. Наверняка поносит каждого участника. Но даже ему не подкопаться к Солнышку.
Карл горделиво подбоченился, словно в таланте супруги была его немалая заслуга.
От смерти из-за изумления от странного противоречия между видом Карла и его речами, Дору спасло появление Бланки.
— Ну как вам? — обеспокоенно спросила она.
— Здорово, — выдавил Карл.
Прищурившись, Фриц осведомился:
— И где же твои куниги, когда нужно похвалить Бланку?
— Кенниги, — хмуро поправил Карл.
— О, ты рассказывал про поэзию. — Вот Бланка совсем не удивилась. — Хотела бы я послушать когда-нибудь настоящего скальда.
— Не стоит о таком мечтать. Скальды обычно сопровождают генвиндов в набегах, а с ними лучше не встречаться. — Карл помрачнел.
— Песня о смене времен года была еще лучше, чем та, про бабочек. — Дора не скупилась на похвалу.
— Ты обязательно победишь, — добавил Фриц.
Бланка покачала головой.
— Не думаю, все остальные тоже были хороши.
— Особенно Матильда, — зло прошептала Дора.
— Мир музыкантов вовсе не столь далек от земных склок, как кажется со стороны, — философски изрекла Бланка. — Я сталкивалась с подобными гадостями, так что привыкла.
— Пусть попробует еще раз, я ей бренчалку в глотку засуну, — сурово посулил Карл.
Тем временем Август и Нахтигаль горячо обсуждали, кто же станет победителем. Хотя они говорили шепотом, по выражениям лиц было заметно, что идет ожесточенный спор. Нахтигаль пытался в чем-то убедить Августа, тот хмурился и выпячивал нижнюю губу, от чего становился похож на теленка.
Но вот Август махнул рукой, заставив Нахтигаля замолчать, и объявил:
— Мы рады были услышать всех музыкантов, каждый по-своему хорош и оставил след в нашем сердце, но лучшей стала…
Он сделал театральную паузу, и, мельком взглянув на стоящую вдалеке Матильду, Дора заметила, как та сжала кулаки.
-… Бланка ди Капелла.
В бешенстве Матильда долбанула по стене и тут же сжала губы, наверняка подавляя крик. Карл злорадно ухмыльнулся, а Фриц показал Бланке большой палец. Та как будто не замечала ничего вокруг, изумленно раскрыв рот и сложив руки в молитвенном жесте.
Слегка подтолкнув Бланку в спину, Дора мягко сказала:
— Иди, тебя ждет заслуженная награда.
Только тогда Бланка отмерла и широко улыбнулась. Придворные расступились перед ней, открывая проход к трону.