На улице стояли Нахтигаль и Матильда, у которых получился слаженный дуэт.
— Они управляют стражниками с помощью песни. — Бланка выглядела пораженной, будто впервые столкнулась с таким. — Да еще Матильда усиливает песню, хотя и не владеет магией…
— Но ты ведь сможем расколдовать людей? — неуверенно спросил Карл.
— Не знала, что можно применять силу музыки так, превращая людей в безумных звероподобных воинов, — растерянно сказала Бланка, но, звонко хлопнув себя по щекам, заговорила увереннее. — Направлю магию в Нахтигаля и Матильду, чтобы сбить с ритма.
Бланка начала перебирать струны лютни, а Дора, не хотевшая тратить бомбочки, ингредиенты для которых недавно кончились, послала в одного из стражников заклинание. Однако человек не превратился в горшок с цветами: на его голове выросло только две ромашки, не причинивших ему никакого вреда. Когда Дора колдовала, Нахтигаль будто бы стал петь громче и взял одну настолько высокую ноту, что по коже побежали мурашки.
— Похоже, он мешает моей магии, — сообщила Дора друзьям.
— Аминь! — Фриц попробовал свою силу.
Молния ударила в одного из стражников, но тот отпрыгнул в сторону с поразительной скоростью.
— Если магия не помогает, стоит дать им в противники не менее страшного зверя, — неохотно произнес Карл.
— Нет, рядом горожане, они могут пострадать, — твердо сказал Фриц.
Так что они стали ждать, когда Бланка подберет подходящую песню. Как бы стражников ни заколдовали, они все равно не смогли бы разрушить святой барьер, верно ведь?
— Синьор Нахтигаль, почему вы мешаете нам? — крикнула Бланка. — Я уйду из города, и не буду оспаривать ваше место придворного менестреля!
Нахтигаль ничего не ответил, только заиграл новую мелодию. Матильда, мерзко ухмыльнувшись, вторила ему. Вторая песня оказалась не лучше первой: снова призывы к убийству и описания жестокостей.
При звуках песни стражники подобрались, а когда Нахтигаль рявкнул «Рвите!», они стали биться головами о барьер, словно таранили ворота вражеской крепости.
Бланка начала петь что-то о мире и покое, но музыка как будто не действовала. Голоса Нахтигаля и Матильды заглушали Бланку, стражники продолжали таранить барьер. За шумом Дора едва расслышала слабый хруст. Костяшки пальцев Фрица побелели, когда он сильнее сжал руки, и начал негромко читать молитву.
Приглядевшись, Дора заметила в барьере там, где в него долбился один из стражников, трещину. Та, засияв, стала уменьшаться, но стражник ударил в стену кулаком, и появилось еще больше трещин.
Все-таки придется пожертвовать бомбочкой. Дора достала ее из сумки и вручила Карлу.
— Сможешь отвлечь парочку из них и кинуть подальше от нас? — быстро спросила Дора.
Карл только кивнул, забирая бомбочку.
— Я уберу барьер сзади, — выдавил Фриц.
За спинами друзей невидимая стена замерцала, а потом Карл бросился в образовавшийся проем, выбегая испод защиты барьера. За ним сразу же бросились аж трое стражников, Карл, отбежав к самому краю крыши, обернулся и швырнул в преследователей бомбочку. Она разбилась о черепицу, зеленый дым окутал стражников. Они завыли жалобно, как побитые собаки: один принялся кататься по черепице, другой пытался расцарапать лицо, а третий свесился с крыши и обрушил на голову Нахтигаля водопад блевотины.
Музыка смолкла: Матильда попыталась еще немного потренькать, но без Нахтигаля получалось не очень. А тот матерился и тряс головой, пытаясь убрать с волос коричневую жижу.
Стражник, атаковавший барьер, вдруг остановился. Сев, озадаченно осмотрелся по сторонам, будто не понимал, где находится. Воспользовавшись моментом, Дора наслала на него заклинание, и на этот раз все получилось: на месте стражника возник горшок с геранью.
Бланка тем временем тоже поспешила вклиниться в паузу, заиграла нежную мелодию, призывающую всех погрузиться в сон. У Матильды тут же начали слипаться глаза, Нахтигаль с трудом подавил зевок и попытался снова запеть призыв к насилию. Но управлять ему уже было некем. Карл успел стукнуть каждого из попавших под действие зеленого дыма стражников, теперь все трое валялись без сознания.
Допев куплет, Бланка крикнула:
— Оставьте нас в покое, синьор, и мы уйдем.
Зло прищурившись, Нахтигаль прорычал:
— Уходите, и не попадайтесь больше мне на глаза!
— Это мои слова! — возмутилась Бланка. — Как вы могли превратить невинных людей в чудовищ?! А если бы мы кого-то убили или ранили? Где ваша честь? Вам должно быть стыдно: так использовать музыку!