Значит, воинов двадцать четыре, хотя вряд ли тот, что развлекался за камнями, сможет быстро выхватить меч.
Пятерку заметили, некоторые сваны потянулись к оружию, но один из них — держащий в руках шлем — командирским тоном прикрикнул на своих. Генвинды тут же успокоились, а Эйрик (кого еще могли послушаться свирепые воины севера?) направился к Карлу.
Раскрыв руки для объятий, Эйрик улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. Его можно было бы счесть близнецом Карла: такие же крупные черты лица, тяжелый подбородок и голубые глаза. Эйрик был чуть ниже ростом, но шире в плечах, отчего вся его фигура казалась массивной.
Но, вглядевшись в его лицо, Дора вдруг поняла, что братья совершенно не похожи. Ненормально яркие голубые глаза Эйрика напоминали две сабли из лучшей аласакхинской стали — готовые в любой момент пронзить любого, кто посмеет перечить.
Компания друзей с Карлом, держащимся впереди, остановилась шагах в ста от драккара. Эйрик пошел им навстречу, все так же разведя руки, и заговорил бодрым голосом.
— Переводи. — Бланка требовательно дернула Фрица за рукав.
Тот подчинился, спеша передать слова Эйрика, пока Карл не ответил.
— Какая радость видеть тебя, брат мой. Бог странствий Трюгвар определенно благоволит сегодня к нашему роду. Встретиться на краю мира — быстрее Мировой Змей сожрет сам себя, чем такое случится. Ты ведь готов закончить свое путешествие и вернуться под отчий кров?
На миг на лице Карла отразилось изумление, быстро сменившееся кривой ухмылкой. И Дора не смогла понять, чего в той было больше: горечи или насмешки.
— Неужто меня готовы принять в Айсфьерде после всего, что я натворил?
— Отец совсем плох и уже вот-вот отправится в Чертоги Воинов, поэтому желает видеть рядом с собой всех своих сыновей, — сумрачно ответил Эйрик, потом снова улыбнулся, вроде бы тепло, но глаза остались холодными. — К тому же в том бою ты не владел собой…
— Вот именно, — веско произнес Карл. — Не лги, будто не понимаешь, что это значит. Мой Зверь порвал оковы и приказ кровного родича больше не сможет меня сдержать. Вряд ли отец настолько милостив, чтобы принять в дом неуправляемое чудовище.
При этих словах Бланка недовольно насупилась, Дора же вообще не понимала, о чем речь. Какие оковы? Что за Зверь?
— Гуннар Медвежья Шкура может все исправить, — мягко, почти вкрадчиво заговорил Эйрик и сделал еще пару шагов к Карлу. — Мы снова возьмем твою силу под уздцы, и ты сможешь жить в отчем доме, как подобает знатному ярлу.
Помедлив с ответом, Карл произнес медленно и весомо:
— Прости, брат, но меня не увидят больше в Айсфьерде. Я выбрал свой путь и не сверну с него.
Улыбка слетела с лица Эйрика, словно невидимый художник стер ее одним взмахом кисти. Едва заметно сведя к переносице кустистые брови, Эйрик холодно осведомился:
— Зачем же ты явился пред мои очи? Бросающий род не достоин уважения. Хочешь, чтобы я перестал звать тебя братом?
Дора отметила, что несколько воинов снова потянулись к мечам, а один подхватил с земли ярко разрисованный щит.
— Мне все равно, кем ты меня считаешь, Эйрик, — спокойно ответил Карл. — По воле доброго Сельвения я изменил свою жизнь, не тебе и не мне оспаривать желания богов. Я лишь прошу у тебя подарить мне пленных и все, что вы у них забрали. Никогда ничего не требовал я у тебя или отца в награду за добытые для вас победы. Думаю, я достаточно пролил крови во славу нашего рода, чтобы рассчитывать хотя бы на такой скромный прощальный дар.
По рядам генвиндов пробежал шепот, Эйрик задумчиво прищурился. На краткий миг в душе Доры проснулась надежда, что все обойдется без драки, но следующие слова Эйрика затоптали маленький росток.
— Никто не сможет обвинить меня в жадности, я всегда щедро награждаю своих верных воинов и с превеликой радостью отдал бы тебе всех тантов… Кабы не знал, что ты сразу же отпустишь их на свободу, да еще вернешь добро, за которое мы сражались.
— С моими рабами я могу делать все, что пожелаю, — сдержанно возразил Карл.
Воздев руки к небу Эйрик произнес пожалуй даже слишком патетично:
— Хвала Идунхайму и Вениару, что наш славный отец не слышит жалкие речи из уст своего сына. Карл Раскраиватель Черепов, который разрывал на части жалких южан, чья кровь жиже воды… Карл, внушавший ужас всем правителям от Шляхетнески до Алиссена… Великий берсерк выпрашивает помиловать грязных тантов, которые годятся лишь на то, чтобы чистить нужники в его доме. Славный муж превратился в сопливую бабу!