Тот отбил часть мечом в полете, но несколько все же впились в кольчугу на плече, да так и остались там.
Эгиль начал читать стих, повествующий о победе неких героев аж над двенадцатью берсерками. Через силу сделав еще пару шагов, Карл замер загипнотизированный рифмованными строками.
Поспешно шепчущая заклинание Дора понимала, что не успевает. Генвинды бросились к Карлу, занося оружие, а из задних рядов снова полетели стрелы.
В этот миг воздух кинжалом пронзил настолько громкий визг, что у Дора заложило уши, так что она не заметила, как Бланка превратила свой вопль в яростную песнь. Зато Карл все расслышал прекрасно и врезал занесшему секиру противнику по животу. Костяшки пальцев погрузились в куртку генвинда, разрывая плотную кожу с пугающей легкостью. Харкая кровью, воин завалился на спину, а Карл уже успел свернуть челюсть следующему противнику.
Мир звуков вернулся к Доре, так что теперь она слышала борющиеся друг с другом слова песни и стихов. Эгиль восхвалял доблесть воинов, безжалостно кромсающих врагов, сметающих все на своем пути. Бланка призывала храбрых героев встать на защиту родного очага, принести мир на землю, которою пролитая в битвах горячая кровь лишила плодородия.
Спохватившись, Таахва прибавил к мелодии лютни рокот бубна. Дора ощущала, как светлая песнь стала давить поэму о жесткости.
Карл врезался в строй воинов, ломая щиты и отбрасывая людей будто тряпичных кукол. До Доры долетал хруст костей, чавканье разрываемой плоти — в пору было вновь желать лишиться слуха.
И вот против Карла вышел Эйрик, скрестились клинки, столкнулись со скрежетом облаченные в кольчугу локти. Поразительно, но Эйрик смог продержаться против чудовищного берсерка, вызвав у Доры невольное уважение. Даже обезоружил Карла и нанес пару ударов по его корпусу, прорвав кое-где кольчугу.
Но раны не замедлили Карла, а руки служили ему гораздо лучшим оружием, чем сталь. Двигаясь со звериной грацией, он поднырнул под меч Эйрика и нанес мощный удар снизу вверх. С громким чавканьем шея Эйрика прогнулась назад под неестественным углом. Замерев на мгновение, он рухнул вперед, подняв облачко песчинок.
Равнодушно переступив через тело брата, Карл кинулся на оставшихся генвиндов. Те не сдавались, рубились с отчаянием приговоренных к смерти, бросались на Карла всем скопом как свора собак на медведя-шатуна. Но их ждала жестокая расправа.
Карл рвал воинов скрюченными пальцами, вгрызался в шеи, ломал кости. Одного воина он обхватил руками за голову, и череп под кожаной шапкой треснул, как переспелый арбуз. Другому оторвал руку, так что из плеча ударил фонтан крови, забрызгивая все кругом. Несколько капель попали Карлу на лицо, но он не обратил на это внимание и расхохотался. Расхохотался смехом безумца, наслаждающегося своим безумием.
Карл добрался до Эгиля, строки стихов пусть жестоких, но красивых, прервались навсегда, а поэт упал со свернутой шеей.
Дора очень хотела отвернуться и не смотреть на побоище, но глаза не желали закрываться. Вырвал ее из кровавого кошмара грубый окрик Фрица.
— Эй, займись делом!
Вздрогнув, Дора осмотрелась и заметила двух генвиндов, которые предпочли не отправляться в Чертоги Воинов, пав от руки Карла, а прикончить его друзей. Зная, что долбить по барьеру оружием бесполезно, один из них снял с шеи несколько железных амулетов странной формы и принялся с размаху лупить ими по стене. Звуки ударов были едва слышны за шумом битвы, но от каждого удара Фриц морщился и крепче стискивал сложенные в молитвенном жесте ладони.
Дора поспешила на помощь: ей пришлось обрушить на владельца амулетов целых три заклинания, прежде, чем он, наконец, со стоном свалился на землю. Второй воин, вопреки уверениям Карла в смелости сванов, собрался удрать, Дора послала заклинание ему в спину. Бравый генвинд рухнул лицом вперед и больше не шевелился, погрузившись в обморок.
К Доре потихоньку подкрадывалась усталость, давненько уже не приходилось так часто черпать из магического источника.
Но, похоже, ее сила больше не требовалась: Карл расправился со всеми противниками. От взгляда на растерзанные тела к горлу Доры подкатила тошнота.
Карл небрежно отбросил последнего генвинда, которому сломал хребет, и, запрокинув голову, издал утробный вой. Человеческая глотка просто не могла издавать такие леденящие душу звуки.
Все еще не растерявший боевого ража Карл побежал к драккару. Только теперь Дора увидела, что там суетятся двое воинов, которые конвоировали рабов. Уцелевшие генвинды пытались отплыть, но не успели.