Так что Рождества Дора ждала с нетерпением, зная, что теперь у нее точно будет праздник в кругу любящих людей…
По мере того, как друзья проходили через холмы поднимаясь все выше в горы, становилось холоднее. Дора порадовалась, что последовала совету Карла и купила еще в Иниместе теплую одежду и валенки.
Когда отряд добрался до перевала Хорн, за которым начиналась Златоборская долина, сугробы доходили уже до колен. Хорошо хотя бы еще не было ни одной пурги, сам Бог словно помогал квартету — в небе сияло солнце и снег переливался мириадами радуг под его лучами.
С перевала открывался вид на всю долину: занесенные снегом леса на склонах гор, замерзшая серебряная лента реки и домики с тянущимися в ярко-голубое небо столбиками дыма из труб. С высоты деревня казалась такой маленькой, что ее можно взять на ладонь и рассмотреть поближе, как красивую игрушку.
Друзья уже собрались спускаться вниз, когда раздался глухой окрик. Когда-то жители Горной страны, Вермилиона и других государств на востоке были единым народом, и хотя теперь их языки отличались, все же люди могли понять друг друга. Дора разобрала, что крикнули нечто вроде «Стой, кто идет?!».
— Похоже, гостям здесь не рады, — проворчала она.
— Сейчас разберемся. — Фриц кивнул на сугроб, откуда показался сначала наконечник копья, а потом парень в тулупе мехом наружу.
Неловко держа копье прямо перед собой, златоборец вразвалочку, чем еще больше усилил сходство с медведем, направился к путникам.
Прищурившись, Бланка вдруг улыбнулась, помахала парню рукой и весело спросила на кеттнианском:
— Теперь так вы встречаете старых друзей, а, Пахом?!
От удивления тот аж уронил копье и, благополучно забыв об оружии, опрометью бросился к четверке. Не без зависти Дора отметила, что по сугробам Пахом сигает преотлично, как заправский олень.
— Ах, панна Бланка, я вас сразу не узнал, — зачастил Пахом на кеттнианском так, что слов было не разобрать. — Пан Фридрих, пан Карл…
Раскланявшись, он со смесью любопытства и опаски уставился на Дору.
— Феодора, — быстро представилась та.
Фриц привлек внимание Пахома нетерпеливым вопросом:
— С чего вы вдруг дозор устроили? Неужто война?
— Да авось и война будет. — Дернув себя за уши меховой шапки, Пахом тяжко вздохнул. — Ой, что было у нас, что было… Но мне дядька Стефан сказывать не велел, вы лучше к нему сразу идите, он все и растолкует.
Дора насторожилась, рука сама по себе потянулась к поясной сумке, где лежал запас из трех бомбочек. Эх, а так хотелось спокойно отдохнуть, провести хотя бы зиму без сражений с людьми и нелюдями.
Не тратя больше слов, Фриц начал торопливо спускаться, Бланка и Дора последовали за ним. Карл задержался, видимо, хотел показать незадачливому дозорному Пахому как держать копье.
С перевала в деревню вела узкая дорожка, протоптанная в снегу ровно настолько, чтобы можно было хоть как-то идти. Друзья пошли гуськом друг за дружкой, как цыплята, топающие за курицей. Расстояние до деревни с перевала казалось не таким уже большим, но на самом деле пришлось тащиться довольно долго. Когда за перекинутым через реку мостом показались первые домики, Дора с непривычки к тулупу и пуховой шали взмокла от быстрой ходьбы.
В деревне старых знакомых быстро узнали: с реки прибежала шумная ватага ребятишек, от колодца поспешили несколько женщин с коромыслами, из домов на крыльцо выходили мужчины. Вскоре Дора перестала что-либо понимать в гуле голосов, да ей и не нужно было ничего говорить: Бланка и Фриц отдувались за всю компанию. Вопросы сыпались градом, всем было интересно, где успела побывать четверка друзей и что видела в мире за горами. А уж когда Бланка обмолвилась, что они с Карлом поженились, такое началось!
— Ну наконец-то!
— Я так рада за вас!
— Детишек побольше!
— Молодца, мужик!
Женщины обнимали Бланку, мужчины попытались покачать Карла, но не смогли поднять его высоко даже впятером, а потом он, покраснев, как рак, вырвался.
От участи быть задушенной дружескими руками Бланку спас мужчина в лисьей шапке, оказавшийся тем самым Стефаном.
— Ну-ну, уймитесь! Успеется еще! — Его сильный голос разнесся над толпой и улетел играть с эхом к горам. — Дайте им отдохнуть с дороги. Вот завечереет, тогда приходите ко мне, лясы поточим.
И Стефан повел четверку к своему дому — добротному деревянному зданию с окнами, расположенными высоко над землей. Как шепотом объяснил Фриц: бывает, что сугробы в горах достигают человеческого роста и могут запросто завалить дом, если тот недостаточно высокий.